Читать книгу - "Собрание сочинений. Том 4. Быт - Виктор Борисович Шкловский"

Это было великое время, и роман включал в себя элементы знания, а путешествия Марко Поло называли романом.

Итак, мы ждали от Гамсахурдиа, что, по-новому понимая историю, он переосмыслит понятие рыцарства, покажет роль народа в искусстве и в истории.

В романе всего этого нет. Роман прежде всего чрезвычайно обыкновенен. Автор традиционен в своем мировоззрении и традиционно воспринимает старые книги. Он не может прочесть их так, как они были написаны, и пишет придворный роман, переполняя его терминологией и любовными историями.

Оказывается, что мастеру отсекли руку за то, что он полюбил женщину, которую любил царь.

Почему тут изображен наугольник в руке – остается неизвестным. Писатель изображает мастера чрезвычайно одиноким. Он и появляется в романе поздно, и существует в нем на втором плане.

Роман написан так, как писали поздние символисты. Сюжет держится на символах и повторении вещей. Границы истории сужены в противоположность славной традиции рыцарского романа. Роман переполнен историческими подробностями. Здесь не только влияние символизма, но, вероятно, и влияние натурализма Золя, перенесенного в историю.

Если выделить сюжет романа, получится такая история. Против царя Георгия Первого восстали грузины-пховцы (пшавы) во главе с двумя феодалами – Колонкелидзе и Мамамзе Эристави. Причина восстания, по роману, заключается в том, что пшавы-язычники решили повесить христианских священников. Георгий начинает восстанавливать христианство. Это довольно неожиданно, потому что в борьбе с Византией Георгий опирался и на сарацинов.

Георгий, конечно, мог бороться с пшавами, но не только из‑за одной религии. Он влюблен в прекрасную дочь Колонкелидзе, девушку Шорэну.

Автор описывает ее так: «полнота груди и бедер напоминали ту округлость, какая бывает к концу виноградного сбора у перепелки – мелкокостной и мелкой птички».

Сравнение несколько кулинарное.

У Шорэны есть оленье стадо.

Кроме Георгия в Шорэну влюблен мастер, пленный лаз (племя западной Грузии). Любовь идет в символике – любви оленя к оленьей самке. Олени вырываются из плена дворца и уходят в лес. В Шорэну влюблен еще друг Георгия – великий воин Гиршал. Георгий ревнует и провозглашает такой тост: «Выпьем за того самца оленя, который в лесу Сапурпла преследует сейчас свою самку. Если другой самец попытается помешать ему, он рогами распорет своего соперника».

Впрочем, символика идет не только на оленях, но и на осетрах. Но мы ее пропускаем.

Вернемся к оленям:

Человек и животное без слов понимали друг друга.

Ноздри раздулись у Небиеры, она затопала гишеровыми копытами. Шорэна обернулась лишь тогда, когда олениха насторожилась при виде чужого. Как мак, зарделись ланиты девушки. Из глаз блеснула морская синева.

Далее мы читаем: «Олени – самец и две самки – сломали плетеный забор и бежали из загона. Шорэна и Арсакидзе гонятся за оленями». Арсакидзе думает: «Наверное, самец еще в загоне выбрал себе самку и теперь, улучив минуту, похитил ее».

Соперник Арсакидзе – Георгий – имеет символом гепарда. В сцене неудачного насилия над женщиной – служанкой Шорэны (характеристика этой женщины – кобыла) Георгий ведет себя, как гепард, и убивает гепарда.

Во сне в Шорэну влюблены еще медведи. Все это символика, довольно разнообразная, повторяющая все одну и ту же тему любовного соперничества, взятого физиологически.

Для того чтобы показать систему символики автора, я прослежу судьбу шаровар Шорэны. На стр. 145 царь Георгий заинтересовался «шейдиши цвета фазаньей шейки».

Шейдиши – это длинные расшитые шаровары. На 167 стр. Шорэна встречается с мастером: «На дочери эристава была алмазная шапочка, кунья шубка с жемчужными застежками, шейдиши цвета фазаньей шейки с золотым шитьем». На стр. 172 опять упоминание шейдиши; на стр. 220 о шейдиши сказано, хотя их и нету: «Шорэна сняла покрывало. Ни жемчужной шапочки не было на ней, ни алмазного ожерелья, ни платья из китайского шелка, ни шейдиши цвета фазаньей шейки. Она была одета в пховское черное платье».

Во время преследования оленей Арсакидзе говорит любимой: «Зачем ты надела эти шейдиши цвета фазаньей шейки?»

Шорэну берут в плен. Это выражено так: «Дочь Колонкелидзе… бросили в темницу, а шейдиши Шорэны цвета фазаньей шейки Токасидзе распорядился повесить на главной башне».

Затем шейдиши похищают, кладут под подушку мастера. Находят их под подушкой Арсакидзе. Арсакидзе рубят за это руку, Шорэна об этом узнает: «Она вспомнила, что недели две тому назад у нее пропали шейдиши цвета фазаньей шейки». Девушка кончает самоубийством, бросившись со скалы.

Это сделано назойливо и довольно неумело. Цвет шаровар выбран чрезвычайно эстетски, его трудно представить, а сюжетная нагрузка на них слишком велика. В эстетике Востока шаровары вообще не заключают в себе юмористического оттенка, как это имеет место в европейском словоупотреблении (но даже и в нем строить интригу на шароварах вряд ли было бы правильно).

Дело не в том, что автор чрезвычайно эротичен, а в том, что эротика его вытесняет историю и сама не исторична, не местна, не локальна, не национальна. Поэтому она кажется грубой, навязчивой.

Лучшее в романе – это изображение соперника Арсакидзе, мастера-отравителя, архитектора и звездочета Фарсмана Перса. Его соперничество – соперничество художника – почти не дано. Георгий боролся с Византией. Поэтому он мог поддерживать архитектуру, усиливающую национальные черты Грузии. Так и было. В этом связь царя с архитектором. И это не надо было так заполнять и заслонять любовным соперничеством.

Я бывал в Пшавии. Зелены луга по берегам быстрой, косой от крутизны падения, пенящейся реки.

Зеленые дубы просторно стоят на лугах.

На затесанных деревьях написаны стихи. Пшавия – страна народной поэзии. Стихи живут здесь. Ими вспенена жизнь пшавов.

На горах стоят маленькие святилища. Рядом с ними старые священные рощи. У святилищ лежат склепанные из медных листьев, остродонные медные котлы для священного пива.

В Пшавии любовь стихотворца. Там есть обычай «полежания», обычай, против которого нет запрета, долгой любви со стихами, встречами и без обладания.

Древний обычай «цацлоба», странно напоминающий то, что мы узко называем рыцарской любовью, любовью платонической, странное отделение любви от брака, любовь как томление, похожая на любовь ранних арабских лириков, обычай, родившийся, вероятно, в самом начале индивидуальной любви. Такова любовь пшавов.

Пшавия родила величайшего поэта новой Грузии, который отказался от своего имени и называл себя Важа Пшавела – муж пшавитянин. Человек растворился в имени своего народа и обновил его поэзию.

Гамсахурдиа дает Пшавию грубой, дает ее натуралистически. Царь приезжает к пшавам, переодетый с целью разведки. Он едет мимо некрасивых селений, видит народ, похожий на уродов, колченогих монахов, людей, имеющих вид деревянных кукол. Он приезжает на осенний праздник пшавов, принимает участие в поединках, встречается со служанкой Шорэны, уходит с ней в лесную чащу. Его друг уходит со служанкой Вардисахар. Вот как описана эта любовь к Пшавии:

Как только они вошли в буковый лес, Авшанидзе стал ее целовать, он останавливался под каждым деревом, закидывал голову девушки и целовал ее в губы.

Идущая впереди пара скрылась в лесной чаще.

Гиршел подхватил на руки Вардисахар. Вначале она сопротивлялась, но затем перестала – ей было приятно чувствовать дыхание сильного мужчины.

Георгий и Пиримзиса лежали под огромным буком. Девушка плакала от счастья.

До слуха Георгия донесся свист скорохода. Он поцеловал девушку в последний раз, и когда затянул пояс, то почувствовал, что от пховки пахнет овчиной.

Так описывал деревенскую любовь француз-натуралист, так ее описать легко, но так она описана неверно. А так можно написать, если не понимать, что в истории все меняется и что люди иначе встречались раньше, иначе желали друг друга, чем сейчас; если не понимать, что любовные отношения прошлого