Читать книгу - "Собрание сочинений. Том 4. Быт - Виктор Борисович Шкловский"

«Витязь в барсовой шкуре», имеет, несомненно, тяготение к своим народным недрам, а не к нормам персидской поэзии, где, по крайней мере в письменно-литературных памятниках, он появляется позднее.

Таким образом, народную среду той эпохи нельзя представлять себе пассивной. Она принимает участие в создании национального искусства. Это явление чрезвычайно сложное и, может быть, недостаточно учтенное нашей наукой. Известно, например, что большое влияние оказала на русский литературный язык древнеболгарская основа, причем предполагается, что процесс освоения этого языка и сближение его с разговорным происходил в среде высшего класса – духовенства, боярства. Но в то же время академик Шахматов отмечает в своей статье «Русский язык и его особенности» следующее:

Искусственный язык наших былин, пестрящий болгаризмами, тесным образом связывает киевский эпос с недошедшим до нас болгарским.

В этом утверждении Шахматов идет за В. Миллером, который, главным образом на материале «Слова о полку Игореве», говорил о связи русского былинного эпоса через посредство Болгарии с эпосом византийским.

При всей авторитетности академика Шахматова и при полной оценке той детальности, с которой он рассматривал проблемы языка, необходимо все же заметить, что наш эпос записан очень поздно. Первые случайные записи относятся к эпохе Ивана Грозного и сделаны для иностранцев. Основная традиция эпоса – устная, и мы знаем, как быстро изменяется былина у сказителей. Мы знаем, как элементы даже письменной русской народной речи проникают в древнеболгарский текст. Поэтому совершенно непонятно многосотлетнее сохранение «болгаризмов» в устной традиции сказителей былин. Скорей я решусь высказать мнение о том, что русский литературный язык создавался не только в своей письменной форме – но параллельно в народной устной форме, в частности и в былинах. Язык создается народом, и создается непрерывно и разнообразно.

Попробуем же сформулировать наши предварительные замечания.

Исторический роман из эпохи начала нашего тысячелетья, тем более роман на грузинском материале, чрезвычайно интересен для нас. Он должен нам дать нашу историю в ее таком объективно правильном изложении, при котором была бы ясна степень участия каждого народа в создании общей культуры и показано взаимодействие народов, сложившихся впоследствии в Советский Союз. В таком романе должно быть учтено и становление современной семьи, собственности и государства с точки зрения науки наших дней, с точки зрения марксизма.

Такая точка зрения органична для искусства. Лев Николаевич Толстой, читая Соловьева, говорил о том, что история не может состоять из одного списка убийств, насилий, что прежде всего надо писать о народе, который пахал землю, ловил зверей и был основной культурной силой.

Не надо думать, что те задачи, о которых мы сейчас говорим, легки для какой бы то ни было литературы. В наших исторических романах и драмах нам труднее всего дается изображение народа.

Алексей Толстой в драме из жизни Ивана Грозного, Павленко в сценарии об Александре Невском, Эйзенштейн в сценарии об Иване Грозном, изображая народ, обычно цитируют фольклор, воспроизводят образ Васьки Буслаева, Еремы и Фомы шуточной песни. Задача изображения народа по-новому стоит перед всей советской литературой. Но надо сказать, что русский эпос в отличие от эпоса многих других народов демократичен, он дает нам изображение людей из народа. Это налагает на современного советского писателя новые обязательства.

Романы Гамсахурдиа заинтересовали наши издательства. Роман «Давид Строитель» появился в «Новом мире» и отдельным изданием в «Советском писателе». Одновременно Гослитиздат издал роман «Десница великого мастера».

Роман «Давид Строитель» вышел пока лишь первым томом, который является началом трилогии. Непосредственно к этой трилогии примыкает, предшествуя ей, роман «Десница великого мастера». Таким образом, перед нами возникнет огромный – четырехтомный роман, охватывающий один из наиболее интересных периодов жизни Грузии.

II

Несколько замечаний по поводу романа «Десница великого мастера».

Георгий Первый решил расширить свои владения на юге Франции. Часть этих владений была захвачена Византией.

Кесарь Василий, прозванный Болгаробойцем, был занят войной на Балканах. Георгий начал войну с Византией, имел успехи, но в 1029 г. подписал мир на тяжелых для себя условиях, выдав заложником своего сына.

Это был талантливый человек. Во время его жизни были созданы превосходные здания, характерные для чисто грузинского искусства.

Гамсахурдиа решил создать роман из эпохи Георгия Первого. Он писал в послесловии к своему роману (цитирую по изданию «Заря Востока», 1943 г.):

С давних пор главными темами грузинских писателей являлась защита родины, война, любовь и охота. В новейший период – отношения крестьян и помещиков. Ни одно большое произведение грузинской литературы не было посвящено целиком апологии труда… И меня потрясло, что люди, создавшие такие шедевры, оказались в тени забвения. Поэтому-то я и обратился к прекрасной легенде об отсечении руки Константина Арсакидзе, воспел наш век, век апологии труда, великого художника, его самопожертвования.

Роман имеет два подзаголовка. Он назван современным романом и романом рыцарским.

Величайшим рыцарским романом мира и романом, сохранившим свое значение сейчас, является «Витязь в барсовой шкуре» Шота Руставели. Это вещь поразительной широты, высокого строя. Жизнь, изображенная в ней, реальна, но эта реальность подчинена высшим ценностям. Шота Руставели относится к эпохе действия романа «Десница великого мастера», как Толстой к эпохе Пушкина. Поэтому мы ожидаем от вещи Гамсахурдиа, который сам называет свой роман рыцарским, высокого эпоса, широких мировых перспектив и с еще большей точностью знания жизни, чем то, которое мы имели у Руставели.

Тема романа выбрана чрезвычайно удачно. Именно в архитектуре мы видим самостоятельность Грузии, именно архитектура народна.

О мастере, построившем Светинховели, мы знаем очень мало. Мы знаем, что на стене северного фасада «неизвестный мастер высек изображение правой руки человека, держащей наугольник». Подпись под изображением гласит: «Рука раба Арсакидзе, во отпущение грехов».

Итак, мы видим, что рука снабжена атрибутом архитектора. Легенда говорит, что это рука казненного, вернее, это знак мастера.

Роман о труде и ремесле, как роман исторический, должен и может быть создан в Грузии.

Марко Поло, проезжая через Малую Азию (во второй половине XIII в.), говорит: «Есть еще армяне и греки, живут они вперемежку по городам и городищам и занимаются торговлей и ремеслами».

Не только в Грузии и в Армении, но и собственно в государстве Сельджукидов ремеслами занимались христиане.

Ремесленники рано образовали цехи. Эти цехи долго сохранялись в Грузии под именем амкарств. Строение цехов обычно приписывается арабам. Как мы уже видали, ремеслами на Востоке очень часто занимались христиане.

В жизни цехов чрезвычайно много обрядностей. Цеха имели свои знамена, свой обряд посвящения, свои праздники и легенды.

Существовала турецкая поговорка: «Если тридцать два цеха объединятся, они низложат и великого визиря».

Владимир Гордлевский в книге «Государство Сельджукидов Малой Азии» говорит о заимствовании западноевропейской рыцарской обрядности с Востока в эпоху крестовых походов:

Церемониал возведения в рыцарское братство (испитие из чаши, надевание шаровар, удар по спине, пострижение), должно быть, представляет отголоски старых семитских обрядов, проникших и в христианство… Из Сирии увозили этот церемониал крестоносцы на Запад, в Европу.

Поэтому мы ждем, что рыцарский роман, посвященный человеку труда, покажет нам мастера не изолированным, а в среде своего цеха, в среде, чрезвычайно характерной для древней Грузии.

Мы ждем, что рыцарский роман откроет нам великие мировые дороги. Старый рыцарский роман был связан с древнегреческим романом. Он существовал в то время, когда при дворе египетского султана говорили по-французски, когда русский дьякон резал печать китайского хана, когда аланы, предки осетин, были в Южном Китае и знакомили китайцев с музыкальными инструментами Кавказа, когда европейский врач-еврей лечил Кубилая и вокруг ханского