Читать книгу - "Мозг и его «Я». Кто мы? Откуда мы? Куда мы идем? - Татьяна Владимировна Черниговская"

и более осторожную формулировку этого вопроса: а нет ли здесь плавного переключателя, как в некоторых светильниках, где это происходит градуально?

И, наконец, третий компонент вопроса «откуда мы»: как развиваются психика, разум и сознание в результате научения и накопления индивидуального опыта? Как после рождения мы становимся личностями и все более отличающимися друг от друга личностями? На каком этапе жизни другие животные начинают обладать индивидуальной памятью, когнитивной индивидуальностью?

Таким образом, как и в «Происхождении видов», правильный научный вопрос «откуда мы» – это вопрос о происхождении, об origin. Но у Дарвина это был только эволюционный вопрос. А в нашем случае мы должны ответить на него трижды: как это свойство когнитивности и субъективности возникало в эволюции, как оно разворачивается в ходе эмбрионального развития и как оно растет за счет обучения, накопления индивидуального опыта.

Что у нас дальше? Дальше мы должны связать в схеме вопросы «кто мы» и «что такое разум». Для ответа на экзистенциальный вопрос «кто мы» мы должны разобраться с вопросом «что такое разум». Дав на него научный ответ – в рамках научной теории.

Т.Ч.: Это очень важно, то, что ты сейчас интонационно подчеркнул – научный ответ.

К.А.: Мое предложение здесь будет рискованным. Как я говорил в прошлый раз, я думаю, что для ответов на вопросы «что такое разум» и «как связаны разум и мозг» нам необходим радикально иной подход, чем все те, что существовали раньше.

Мой главный тезис заключается в том, что все прошлые попытки решения проблемы «разум-мозг» предпринимались с одним и тем же молчаливым допущением: мы якобы в целом знаем ответ на вопрос, что такое мозг. Это материальный физический объект, один из физиологических органов нашего тела. В противоположность этому я считаю, что на самом деле мы сегодня не понимаем, что такое мозг. Он для нас «неизвестное известное» – мы думаем, что нам известно, что он такое, но на самом деле мы этого не понимаем. Причем не понимаем не в частностях, а фундаментально. И все наши трудности возникают именно из-за этого.

Поэтому, чтобы решить проблему «разум-мозг», нам, прежде всего, нужна новая теория мозга. И когда мы правильно ответим на вопрос, что такое мозг, ответы на вопросы, что такое разум и как связаны мозг и разум, достанутся нам бесплатно – они упадут в наши протянутые руки, как спелые сливы.

Т.Ч.: А здесь не вылезает вот этот дополнительный столбик в таблице – какая область знания что исследует?

К.А.: Вылезает.

Т.Ч.: Он обязательно вылезает. Потому что тут выходит биолог, правильно? Он выходит и что он говорит? Он говорит: мозг – это ткань. Да? Вот там есть нейроны, есть глия, такой объем…

К.А.: И не только биолог. Это скажет сегодня любой специалист. Биолог, физиолог…

Т.Ч.: Гистолог.

К.А.: То же самое скажет психолог, то же самое скажет филолог. Это же скажет и философ и, скорее всего, любой другой человек.

Т.Ч.: А психолог добавит, давая определение мозгу: и меня он не интересует.

К.А.: Да, добавит. Но я говорю – это все неправильно. Мозг сейчас не интересует психолога именно потому, что он неправильно понимает его истинную сущность. Новое понимание мозга коснется, конечно, биологов, но оно также обязательно коснется и психологов, оно будет их интересовать. Как и философов, как и всех нас. Потому что новое понимание мозга является залогом для ответа на вопрос, кто мы такие.

Т.Ч.: А, мы забыли компьютерщика. Выходит айтишник и говорит: мозг – это компьютер.

К.А.: Человек из компьютерных наук тоже окончил школу, учился биологии, азам физиологии, психологии и так далее. В его ум заложено традиционное понимание природы мозга как физической системы – понимание, которое, на мой взгляд, кардинально неверно. Поэтому научная революция в понимании сущности мозга должна будет коснуться абсолютно всех.

Т.Ч.: Полностью согласна. Дело за небольшим – ответить на вопрос, что такое мозг.

К.А.: Да, ответить на вопрос, что такое мозг…

У нас в разделе краеугольных вопросов есть еще один проблемный участок. Наряду с вопросом о природе разума мы задавали вопрос и о природе когнитивности. И неясно, какой из них важнее. Возможно, мы поймем, что такое разум, только если ответим на вопрос, как живая, не мыслящая, не когнитивная материя стала когнитивной – мыслящей, познающей… И это, может быть, более фундаментальный вопрос.

Т.Ч.: Мыслящей и когнитивной – синонимы? Я думаю, нет.

К.А.: Это зависит от того, что мы будем понимать под словом «мыслящая». То ли, что понималось на протяжении последних двух веков, или же вернемся к XVIII веку – к cognoscitive power Юма, и даже к XVII веку – к cogito Декарта, в отношении которого он говорил, что это означает одновременно и воображать, и чувствовать, и желать…

Т.Ч.: И это куда-то ускользнуло из общественного сознания.

К.А.: Ну, оно ускользнуло в ходе того, что Хомский называл когнитивной революцией на стыке XVIII–XIX веков, где cogito превратилось в рациональное мышление.

Т.Ч.: Да, да, именно. И так сейчас сто человек останови, и тебе все скажут именно это.

К.А.: Поэтому, может быть, определяющим, раз уж в середине XX века возникло понятие когнитивной науки, я бы считал термин когнитивность, а не мышление. Понятие когнитивность шире, чем мышление.

Т.Ч.: Согласна. Но это нас чуть-чуть только спасает. Если не договоримся хотя бы в каком-то рабочем смысле, что будем считать когнитивностью, остальное обсуждение будет невозможно.

К.А.: Я предлагаю вернуться к этому сложному вопросу в наших следующих беседах. А мне хотелось бы завершить этот разговор рассмотрением еще одного ключевого момента. На мой взгляд, чтобы понять истинную природу мозга, необходим принципиальный критерий того, что определяет тот или иной объект, его сущность – принцип существования.

Основания для такого критерия мы можем найти в элеатическом принципе Платона. В его диалоге «Софист» Элейский чужеземец, рассуждая о том, что значит существовать, говорит, что все, обладающее по своей природе способностью (греческое dynamin также может быть переведено как сила, потенциал) либо воздействовать на что-то другое, либо испытывать на себе хоть малейшее воздействие, – все это реально существует.

И он дает следующее определение: «Существование есть не что иное, как способность либо воспринимать какие-то воздействия, либо оказывать какие-то воздействия»[25].

Два важных дополнения в платоновское определение внес в наши дни автор теории интегрированной информации Джулио Тонони. Во-первых, утверждает он, в качестве критерия существования определение «или» недостаточно, необходимо «и то и другое». Реально существующим является лишь то, на что можно и воздействовать, и что само может оказать воздействие[26].

Во-вторых, он ввел критический, на мой взгляд, параметр максимального существования: