Читать книгу - "Мозг и его «Я». Кто мы? Откуда мы? Куда мы идем? - Татьяна Владимировна Черниговская"

главу угла…», использованной Выготским в качестве эпиграфа в его статье «Исторический смысл психологического кризиса».

Я думаю, что между истоками его работы и сегодняшним кризисом в когнитивной науке есть прямая параллель. Она звучит уже в первых строках его статьи: «Очевидно, что отдельные психологические дисциплины в развитии исследования, накоплении фактического материала, систематизации знаний и формулировки основных положений законов дошли до некоторого поворотного пункта. Дальнейшее продвижение по прямой линии, простое продолжение все той же работы, постепенное накопление материала оказываются уже бесплодными или даже невозможными. Чтобы идти дальше, надо наметить путь»[24].

Примечательно, насколько эти слова перекликаются с ироническим высказыванием Эйнштейна: «Бессмысленно продолжать делать то же самое и ждать других результатов».

Т.Ч.: Интересно, что с тех пор, смотри, сколько прошло десятилетий, а мы всё там же.

К.А.: Ты про Выготского в данном случае?

Т.Ч.: Я про всё.

К.А.: Сто лет, если про Выготского.

Т.Ч.: Я и говорю.

К.А.: Но я не думаю, что мы всё там же.

Т.Ч.: Но под его словами мы подпишемся.

К.А.: Да. Но это просто определенная логика в эволюции человеческого знания. А нам надо видеть такие моменты в развитии и в это время возвращаться к критическим осмыслениям. Вот через сто лет после анализа Выготского когнитивная наука, кажется, сталкивается с таким же кризисом.

По моей гипотезе – подчеркиваю, это гипотеза – суть текущего кризиса в том, что, когда возникала современная когнитивная наука, в ее фундамент не был заложен краеугольный камень проблемы когнитивности, ее ГЛАВНАЯ проблема – психофизиологическая проблема.

Т.Ч.: Но она же очевидна, не могла не быть очевидна Выготскому.

К.А.: Она очевидна. И статья Выготского о смысле психологического кризиса в значительной мере связана с этой проблемой. В этой работе он постоянно возвращается к Павлову и высшей нервной деятельности, зоопсихологии, другим родственным областям. Но тут важно отметить, что главную, краеугольную проблему можно видеть веками, но оставаться при этом на месте, пока не возникает, наконец, возможность подступиться к ней научно и сдвинуть всю проблемную ситуацию.

Т.Ч.: В смысле проблема созрела?

К.А.: Да, она созрела. И мне кажется, что развитие науки о мозге, появление новых инструментов исследования, которых не было во времена Выготского и Павлова, не было даже и пятьдесят лет назад, делает сегодня возможным и необходимым вернуться к этой масштабной постановке проблемы. Конечно, это может быть и фальстарт, может быть, мы ошибемся. Но не попробовав, мы это не узнаем.

Т.Ч.: Тогда нужно сделать такой как бы почти технологический шаг, поставить вопрос следующим образом: что такого есть в нынешней высокотехнологичной науке, что нам дает больше, чем просто хорошее думание.

К.А.: Ответ, как мне кажется, в том, что новые методы и инструменты в нейронауке открывают возможность того, о чем в поисках скрытой природы человека великий анатом XIX века Карл Рокитанский говорил как о задаче «проникновения под кожу». Только в данном случае проникнуть под кожу значит проникнуть под череп, внутрь бодрствующего мозга, изучая его, когда он выполняет свои когнитивные функции. Поэтому сегодня ключевую роль играют те технологии и инструменты, которые позволяют делать это, изучая работу мозга на уровне отдельных операциональных элементов и соотношений между ними. В этом, мне кажется, ответ.

Т.Ч.: Согласна, но добавлю еще…

К.А.: Что требуется еще соотношение с содержанием этой деятельности, с субъективным и с внешним миром?

Т.Ч.: Не только. Соотношение во время не вообще какой-то деятельности, которая, разумеется, тоже важна, но это очевидно, это как бы доказывать не надо. А во время специфически человеческой деятельности. Что из современных технологий есть такого, что могло бы показать мне, что происходит, когда человек занят творчеством, например? Какая технологическая, методологическая, говоря шире, должна быть база, которую я возьму, когда начну исследовать, как это творчество у Эйнштейна происходило, к примеру?

К.А.: Я с тобой согласен, но только на пятьдесят процентов. То есть, безусловно, да. Но все-таки твою фразу я бы сформулировал иначе: и специфически человеческой деятельности тоже. То есть не только…

Т.Ч.: Про «тоже» я даже не буду спорить. Я совершенно уверена, что, конечно, есть что-то и там, у животных, но что нельзя транслировать прямо. То, что мы знаем уже или еще узнаем более сложными методами про животных, перенося это на человеческие высшие процессы. Но у них точно нет того, что определяет вопрос «почему только мы». Вот это.

К.А.: Безусловно. Но давай двинемся дальше. Для следующего этапа в нашем продвижении, на мой взгляд, определяющими являются две цитаты из Эйнштейна. Они говорят, что наше понимание мира всегда связано с созданием теорий, которые способны охватывать большие совокупности явлений, и что только такие теории позволяют нам понять, что именно мы наблюдаем в мире. Иными словами, далее нам нужна такая конструктивная теория.

Если посмотреть на наши проблемы через призму того, что должна содержать такая теория, я бы расположил их в следующей последовательности: экзистенциальные вопросы – критические вопросы – понятийные и связующие вопросы.

Логика здесь в том, что мы хотим получить ответы на экзистенциальные вопросы, но для этого движемся от них к критическим, потому что ответ должен находиться именно там. Через ответы на критические вопросы мы можем получить также ответы и на понятийные. А от них мы можем вновь вернуться к экзистенциальным вопросам.

Т.Ч.: Да, поняла. Я задам ужасный вопрос. Мы ведь сами авторы этих вопросов. Правильно?

К.А.: Ну, некоторые из них мы лишь повторяем.

Т.Ч.: Неважно, но мы их написали, правильно? Мы их отобрали, из головы отобрали или у других позаимствовали. А теперь у меня вновь вопрос: что мы имеем в виду, спрашивая, откуда мы? Потому что этот вопрос очень широкий. Откуда мы – в смысле генов, в смысле, зачем мы Вселенной, или что это?

К.А.: Помнишь, у нас в таблице была вторая графа – уточнение вопросов? Для уточнения вопроса «откуда мы» я бы ввел три конкретизирующие формулировки. Первое «откуда мы» – это откуда мы в эволюции, в филогенезе, то есть на протяжении многих тысяч поколений. Второе «откуда мы» – это откуда мы в развитии, имея в виду эмбриональное развитие. То есть как из механических, биологических, физиологических факторов развития массива неразумных клеток и тканей эмбриона складывается чувствующее, воспринимающее и желающее когнитивное существо?

Т.Ч.: И тогда лично я хотела бы узнать, когда щелкает этот switch on. Эта когнитивность у человека внутри, когда он в материнской утробе, уже есть? Но закрыта?

К.А.: Когда включается рубильник и появляется свет, – это да. Но, возможно, мы должны иметь в виду