Читать книгу - "Антология еврейской средневековой философии - Коллектив авторов"

испражнения наружу. А раз воспринятое чувствами может быть принято только вместе с этими четырьмя суждениями, то мы должны прийти к мнению, что все четыре — истинны.

Иногда для того чтобы утвердиться во мнении об увиденном, требуется целая наука, позволяющая установить его истинность, а иногда нам может понадобиться целый ряд наук. И если воспринимаемое чувствами действительно связано с ними, мы должны исходить из мнения, что они все истинны, чтобы можно было принять воспринимаемое чувствами.

Так, мы видим, как луна поднимается над землей и заходит в различные времена ночи и дня. Кроме того, мы видим, что она проходит то длинным, то коротким путем. Иногда путь столь короток, что его не хватает, чтобы пройти одну из 28 стоянок[171], которые мы установили и назвали по имени, а иногда путь удлиняется, и она проходит через эту стоянку [18]. Более того, мы видим, что иногда она двигается на юг, а иногда — на север.

Давайте рассмотрим увиденное. Если бы движение луны было одно и то же, оно не различалось бы ни по продолжительности, ни по курсу. Замеченные нами различия и в том и в другом неизбежно предполагают, что движений у нее много. А для многих движений нужно много небесных тел, ибо одно и то же тело не может двигаться в одно и то же время двумя, а уж тем более тремя или четырьмя разными движениями. Следовательно, многие тела одинаковой формы пересекаются на своем пути и оттого то замедляют, то ускоряют движение друг друга.

Все это устанавливается с помощью искусства геометрии. Оно демонстрирует нам, как одна форма накладывается на другую, если мы будем двигаться от простого к сложному в этом искусстве. Мы начнем с познания простых форм после точек и линий, изучая треугольник, квадрат, круг, концентрические, смежные и пересекающиеся формы, постигая, какие сочетания невозможны, а какие — правильны, пока, наконец, не узнаем, что небесные тела имеют форму либо шара, либо круга, и что некоторые из них помещаются внутри других.

Освоив все эти искусства, мы обнаружим, что ход луны состоит из пяти движений. Значит, мы должны прийти к мнению, что все эти искусства — истина, раз мы не в состоянии составить верное мнение о различии хода луны в соответствии с законами природы иначе как с их помощью.

После того как мы разъяснили, каково необходимое знание, следует упомянуть то, что предохраняет его от порчи, ведь большинство людских споров и разногласий в доказательствах происходит из этой порчи и в результате ее.

Мы говорим: Если некто говорит: «Я принимаю некое мнение, чтобы не оспаривать нечто, воспринимаемое чувством», следует рассмотреть вопрос, а вдруг это воспринимаемое чувством может быть принято и при каком-то ином мнении, отличном от предложенного говорящим. Если дело обстоит так, его мнение оказывается необоснованным.

[19] Таковы, например, те, кто полагает, что по Млечному Пути в силу наблюдаемой его белизны прежде проходила сфера солнца. Однако, испытав их слова, мы обнаружили, что возможны и другие объяснения. Может быть, это поднимающийся пар, или постоянные огневые частички, или скопление маленьких звезд, или еще что-то иное, а значит, их утверждение необоснованно.

Если же некто скажет: «Я принимаю это мнение, чтобы не оспаривать нечто умопостигаемое», то и тут следует рассмотреть, может ли данное умопостигаемое быть принято при другом мнении, отличном от предложенного, ведь тогда его мнение оказывается необоснованным.

Таковы, например, те, кто утверждают, что существует другая земля помимо нашей. Их аргумент состоит в том, что тогда огонь окажется в центре, а ведь всякая благородная вещь помещается в центр. Однако мы считаем, что правильно так думать о человеке, живущем на земле, которая и находится в центре всего, а значит их суждение необоснованно.

Бывает, что кто-то скажет: «Я принимаю это мнение на основании аналогии с воспринимаемом чувствами», но его мнение опровергается чем-то другим из воспринимаемого чувствами. В таком случае исходят из более значительного чувственного восприятия и принимают то, что предполагается им.

Так, например, некоторые утверждают, что все вещи пошли из воды, так как живое существо состоит из влажного элемента, но при этом упускают из виду наблюдаемые ими текучесть и жидкое состояние воды. Значит, она не может быть сама по себе, и не годится на то, чтобы быть корнем всего. И когда в доказательстве сталкиваются такие два наблюдения, то более серьезное из них предпочтительнее в качестве аргумента.

Если же некто скажет: «Я принимаю это мнение на основании аналогии с воспринимаемым чувствами», но часть его учения противоречит другой, то оно несостоятельно.

Таковы, например, те, кто говорит, что добро — это то, что доставляет нам радость, поскольку они так чувствуют. Однако не вспоминают они, что убить их — радость для их врагов, а убить своих врагов — радость для них. Так добро оказывается одновременно и злом, а это — противоречие.

Если же некто скажет: «Я убежден в этом на таком-то основании», но при внимательном изучении этого основания, мы обнаруживаем, что оно доказывает нечто другое, чего тот и не предполагал, его [20] рассуждение оказывается ложным.

Так, сторонники вечности мира говорят: «Мы убеждены в том, что вещи вечны, ибо мы верим только тому, что ощущаем нашими чувствами». Однако если они верят только тому, что ощущают чувствами, то это идет вразрез с убеждением, что вещи вечны, ибо невозможно ощутить вечное в его вечности.

Может быть, кто-то скажет: «Я отвергаю нечто на таком-то основании», но ты обнаруживаешь, что он попал в еще большее затруднение, чем то, которого пытался избежать.

Так, некоторые монотеисты отказываются утверждать, что Он не может вернуть вчерашний день, чтобы не приписать Ему бессилие в чем-то. Однако таким образом они приходят к гораздо худшему, приписывая ему бессмыслицу, как мы разъясним, если захочет того Всевышний, во втором трактате.

Итак, если мы стремимся установить истину путем необходимого знания, мы должны избегать этих пяти ошибок, которые делают его несостоятельным, и удостовериться, что:

— ничто другое не позволяет принять истинность воспринимаемого чувствами;

— ничто другое не позволяет принять истинность умопостигаемого;

— наше положение не отрицает некую другую истину;

— одна часть положения не противоречит другой;

— и, разумеется, оно не ведет к принятию худшего, чем то, чего мы пытались избежать.

Все это после проверки воспринимаемого чувствами и умопостигаемого с помощью тех навыков, которые мы охарактеризовали выше.

Всего же, если мы добавим терпение в искусстве рассуждения, пока оно не доведено до конца, получается семь условий, которые