Читать книгу - "Антология еврейской средневековой философии - Коллектив авторов"

человек убеждается в понятии, до которого дошел. После этого человек хранит его в своей душе для будущего случая или случаев.

Как сказано в Писании: «Мудрые сберегают знание, но уста глупого — близкая погибель» (Прит. 10:14). И сказано еще: «Прими из уст его Закон» (Иов. 22:22).

Мнение бывает двух сортов: истина и ложь. Истинное мнение — это убеждение в том, что вещь такая, какая есть[159]: что много — это много, а мало — это мало, что черное — это черное, а белое — это белое, что существующее существует, а несуществующее — не существует. Ложное мнение — это убеждение, что вещь совсем не такая, какая она есть[160]: что много — это мало, а мало — это много, что белое — это черное, а черное — это белое, что существующее не существует, а несуществующее — существует.

Достоин похвалы тот мудрец, кто в основание кладет истинную суть вещей и из нее выводит свои мнения. В силу своей мудрости он доверяет тому, чему следует доверять, и остерегается того, чего следует остерегаться. И достоин порицания тот невежда, кто делает основанием собственное мнение и полагает, что истинная суть вещей следует его мнению.

В силу своего невежества он доверяет тому, чего следует остерегаться, и остерегаться того, чего следует остерегаться. Об этом Писание говорит: «Мудрый боится и удаляется от зла, а глупый раздражителен и самонадеян» (Прит. 14:16).

В дополнение к этому утверждению я должен упомянуть свое удивление теми людьми, которые [12] хотя и являются рабами, полагают, что у них нет господина, и стоят на том, что отвергаемое ими не существует, а утверждаемое ими существует. Такие люди напрочь увязли в пучине невежества и достигли предела погибели. Ибо если они правы, то пусть тот из них, у кого нет денег, придет к мнению, что его сундуки и ларцы полны денег, и посмотрит, принесет ли это ему выгоду. Или пусть тот, кому сорок лет, придет к мнению, что ему семьдесят, и проверит, добавит ли это ему уважения. Или пусть голодный придет к мнению, что он сыт, или испытывающий жажду придет к мнению, что он утолил ее, или голый придет к мнению, что он одет, и посмотрит, что из этого выйдет. Или пусть тот из них, у кого есть заклятый враг, придет к мнению, что его враг умер или исчез, и перестанет остерегаться. Как же быстро постигнет его то, чего он уже не боится. Ведь это чистое невежество, когда люди полагают, что, если они не считают Господа всевластным, то тем самым освобождаются от Его повелений и запретов, от Его обещаний и угроз[161] и всего прочего. О них Писание говорит: «Расторгнем узы их» (Пс. 2:3).

Вот есть некоторые индийцы, которые научились тер^^^^во переносить огонь, но он все равно жжет их, когда они к нему прикасаются. Есть и такие молодцы-притворщики, которые научились терпеливо сносить удары палки и кнута, но те все равно причиняют им боль каждый раз, когда их бьют. То же самое и еще большее постигает тех, кто дерзает противостоять Творцу всего, ведь, несмотря на их невежество, они не могут избежать того, что Его мудрость установила для них. Как сказано: «Премудр сердцем и могущ силою, кто восставал против Него и оставался в покое?» (Иов. 9:4).

V

Завершив то дополнение, которое мы сочли необходимым добавить к первому положению, мы должны упомянуть основания истины и родники достоверности, которые суть начало всего познанного и источник всего узнанного[162]. Рассмотрим же их с подробностью, подобающей предисловию к данной книге.

Мы утверждаем, что начал этих три.

Первое — это знание [13] наблюдения.

Второе — знание разума.

Третье — это знание, требуемое необходимостью.

Далее мы поясним эти начала одно за другим.

Знание наблюдения — это то, что человек постиг с помощью одного из пяти чувств: либо зрением, либо слухом, либо обонянием, либо вкусом, либо осязанием.

Знание разума — это то, что возникает исключительно в разуме человека, например одобрение истины и осуждение лжи.

Что касается знания того, что [логически] необходимо, то оно таково: если человек его не примет, оно неизбежно потребует отрицания чего-то, познанного разумом или чувствами, а так как отвергнуть это невозможно, мы вынуждены принять данное утверждение. Так мы вынуждены признать, что у человека есть душа, хотя мы никогда ее не наблюдали непосредственно, чтобы не отрицать ее очевидные действия, а также что в каждой душе есть разум, хотя и его мы никогда не наблюдали непосредственно, опять-таки чтобы не отрицать его очевидные действия. Однако оказывается, что многие люди не принимают эти три начала. Немногие из них отвергают первое начало. Мы их упомянем в первом трактате этой книги и дадим опровержение их взглядов. Отвергая первое начало, эти отрицают и второе, и третье начала, которые опираются на первое.

Больше тех, кто признает первое начало, но отрицает второе и третье. Их мы тоже упомянем в первом трактате, дав опровержение их взглядов.

Больше же всего тех, кто признает два первых начала, но отрицает третье.

Причина же того, что они подходят к этим началам с разной мерой, состоит в том, что знание второго вида более скрыто, чем знание первого вида, а знание третьего вида еще более скрыто, чем знание второго вида. Отрицать же скрытое легче, чем очевидное.

Некоторые же люди отрицают знание последнего вида частично и как бы попеременно, т.е. одна группа признает то, что отрицает другая, выдвигая в качестве аргумента, что необходимость заставила их признать это. Так, есть те, кто утверждают, что все вещи находятся в покое. [14] Они соответственно отрицают движение. Другие, напротив, утверждают, что все вещи движутся, и в силу этого отрицают покой. И каждый подвергает сомнению доводы противной стороны, считая их заблуждениями.

Мы же, община единобожников, признаем все эти три начала знания и добавляем к ним четвертое начало, наличие которого мы вывели с помощью первых трех. Этим еще одним началом для нас становится верность надежного предания, которое основано на знании чувства и знании разума, как мы разъясним в третьем трактате этой книги.

Надо заметить здесь, что это знание (я имею в виду содержащееся в надежном предании и ниспосланных писаниях) подкрепляет для нас верность знания, полученного из трех других источников.

Ведь Он перечисляет чувства, когда отрицает наличие их у идолов, и называет пять, к которым добавляет еще два. Как сказано: «Есть у них уста, но не