Читать книгу - "Новая география инноваций. Глобальная борьба за прорывные технологии - Мехран Гул"

как институт, подобно Гарварду, либо продолжать действовать по-прежнему и еще больше смириться со своей посредственностью. «Послевоенные годы будут очень важными и в то же время критическими для Стэнфорда, – писал он. – Я уверен, что мы либо укрепим наш потенциал и создадим основу для положения на Западе, аналогичного тому, которое занимает Гарвард на Востоке, либо опустимся до уровня, схожего с Дартмутом – уважаемым учебным заведением, имеющим примерно 2 % того влияния на жизнь страны, которым обладает Гарвард»[99].

Его второй вывод заключался в том, что продвижение по этой лестнице признания потребует от университета установления более тесных связей со структурами, связанными с национальной безопасностью. Во время войны Управление научных исследований и разработок потратило почти 450 млн долларов на исследования и разработку вооружений. Массачусетский технологический университет получил 117 млн долларов, Калтех – 83 млн долларов, а Гарвард и Колумбия – по 30 млн долларов: средства, которые оказались по-настоящему судьбоносными для этих учебных заведений. Стэнфорд получил всего 50 000 долларов, что стало еще одним подтверждением его невысокого положения в глазах широкого академического сообщества. Терман хотел занять место среди ведущих университетов и понимал, что единственный способ добиться этого – получить доступ к этим огромным оборонным средствам. Вскоре после его возвращения в кампус в 1945 году Стэнфорд открыл лоббистский офис в Вашингтоне.

И университет нашел в лице правительства заинтересованного партнера. К концу Второй мировой войны американским политикам стало ясно, что ученые внесли не меньший вклад в победу страны, чем солдаты. Произошла смена парадигмы: от индустриальной войны к конфликту, движимому технологиями. В обращении к конгрессу, сделанном ровно через месяц после того, как США сбросили атомные бомбы на Японию, президент Гарри Трумэн заявил: «Ни одна нация не может сохранить лидирующие позиции в современном мире, если она не развивает в полной мере свои научные и технологические ресурсы… ни одно правительство не выполняет должным образом свои обязанности, если оно щедро и разумно не поддерживает и не поощряет научную работу в университетах, промышленности и собственных лабораториях»[100].

Ваннивар Буш, ставший к тому времени самым настоящим ученым-героем, какого только видела страна, появился на обложке журнала Time в 1944 году. В следующем году он написал влиятельный доклад под названием «Наука: бесконечный фронтир», в котором утверждал, что «ученых-исследователей страны необходимо призвать продолжить и в мирное время вносить такой же вклад в национальную безопасность, как и в наше непростое военное время»[101]. Война закончилась. Но военные расходы на оборонные исследования и разработки должны были продолжаться. Так начал формироваться военно-промышленно-научный комплекс[102].

Стэнфорд стал одним из ключевых узлов этого комплекса. Терман быстро привлек ведущих исследователей, работавших с ним в Лаборатории радиоисследований в Гарварде, чтобы они присоединились к нему в недавно сформированной Лаборатории прикладной электроники в Стэнфорде, в одночасье удвоив масштаб инженерной программы университета. Управление военно-морских исследований выписало им первый чек для финансирования фундаментальных исследований в области микроволновых технологий. К 1955 году более половины сотрудников лаборатории Термана имели разрешение на работу с секретными материалами. Студенты писали магистерские и докторские диссертации, которые были засекречены. Терман стал советником практически во всех видах Вооруженных сил США: армии, флоте и военно-воздушных силах. За 15 лет Стэнфорд прошел путь от почти полного отсутствия военного финансирования до положения третьего после Гарварда и MIT крупнейшего получателя федеральных исследовательских средств – финансирования, обеспечившего ему место среди элитных учебных заведений.

Создание «вершин совершенства» в науке и инженерии было первым элементом плана Термана по преобразованию Стэнфорда. Вторым было привлечение в систему средств оборонного ведомства[103]. Третьим – убедить талантливых инженеров, выпускающихся из университета, основывать собственные компании рядом с кампусом, вместо того чтобы уезжать работать в уже сложившиеся компании на Восточном побережье.

Самыми известными из них были Уильям Хьюлетт и Дэвид Паккард. Их компания, Hewlett-Packard, основанная в 1938 году, практически создала образец напористой технологической компании-новичка, запущенной умными двадцатилетними в гараже, которая затем перевернула целые отрасли на своем пути к тому, чтобы стать одной из крупнейших компаний в мире, – фундаментальный принцип, движущий компаниями Долины даже сегодня.

Терман также основал Стэнфордский индустриальный парк, площадь которого составляла около 250 гектаров университетского кампуса. Идея заключалась в том, чтобы облегчить инженерам создание собственных компаний. Это был еще один большой успех. Одним из первых арендаторов этого объекта стал Уильям Шокли, блестящий инженер, изобретший транзистор – основу всей современной электроники. Шокли получил Нобелевскую премию за это достижение, и его компания, Shockley Semiconductor Laboratory, была одним из первопроходцев в этой отрасли. Шокли был гением, но также и невероятно плохим руководителем и, как позже выяснилось, убежденным расистом, поэтому в 1957 году восемь его лучших инженеров ушли, чтобы основать Fairchild – конкурирующую полупроводниковую компанию. Этот акт отступничества, совершенный теми, кто стал известен как «восьмерка отступников», со временем превратился в центральный сюжет легенды Долины, символизирующий отказ от иерархии, авторитета и ортодоксальности: воплощая в едином акте неповиновения саму суть того, как Долина воспринимает себя и свое предназначение.

Время основания Fairchild оказалось очень удачным. Через две недели после создания компании Советский Союз запустил «Спутник», что впоследствии рассматривалось как первый выстрел в космической гонке. Мощный финансовый поток вновь устремился через исследовательские лаборатории. Были сформированы Национальное управление по аэронавтике и исследованию космического пространства (NASA) и Агентство передовых оборонных исследовательских проектов (DARPA). До 80 % государственных расходов на исследования и разработки направлялось на исследования вооружений. Fairchild стала прямым получателем этого щедрого финансирования. Первая партия из 100 транзисторов, произведенных компанией, использовалась для создания компьютера в бомбардировщике B-70. Американский ответ на «Спутник», программа «Аполлон», также работала на транзисторах Fairchild. Только в 1964 году NASA закупило у компании 100 000 интегральных схем. Четыре из каждых пяти долларов, заработанных компанией, поступали от государственных агентств. Это было решающим фактором для развития не только Fairchild как компании, но и интегральных схем, а следовательно, и полупроводников как технологии. В первые годы продукция Fairchild была слишком дорогой для частных клиентов. Именно государственный спрос поддерживал компанию на плаву, пока она не смогла улучшить экономику производства достаточно для того, чтобы ее товары стали доступны частным компаниям. Вскоре последовало массовое внедрение, которое в конечном итоге явилось катализатором цифровой революции.

Fairchild стала своего рода точкой отсчета. Она дала начало характерной культуре стартапов, которая в конечном итоге глубоко укоренилась в Долине. Ее управленческие практики стали нормой ведения бизнеса в Долине: неформальность, плоские иерархии, венчурные инвестиции и вознаграждение сотрудников долями в компании. Но ее самым долговечным вкладом был запуск цикла положительной обратной связи, когда успех порождает еще больший успех. Выпускники Fairchild, известные как «дети Fairchild» (Fairchildren), впоследствии основали некоторые из самых знаковых имен в технологической индустрии. «Каждый раз, когда мы придумывали новую идею, мы порождали две или три компании, пытающиеся ее использовать», – писал Гордон Мур, выходец из Fairchild и основатель Intel[104]. 70 % публично торгуемых технологических компаний в Долине могут проследить