Читать книгу - "Новая география инноваций. Глобальная борьба за прорывные технологии - Мехран Гул"

Леланд Стэнфорд был человеком, который запустил этот процесс, но не он привел Долину или даже университет, носящий его имя, к тем заоблачным вершинам, которые они занимают сегодня. Эта заслуга принадлежит Фредерику Терману.

Фред Терман родился в 1900 году, через семь лет после смерти Леланда Стэнфорда. Вся жизнь Термана была связана со Стэнфордом, и он, в свою очередь, сформировал этот университет больше, чем любой другой человек. Терман практически родился в нем: его отец был выдающимся психологом, разработавшим одни из первых тестов IQ и возглавлявшим кафедру психологии Стэнфорда более 20 лет. Свое раннее детство Терман провел, охотясь на кроликов и собирая бабочек на территории кампуса. Он получил там степени бакалавра и магистра, а вскоре после этого, в 1925 году, вошел в преподавательский состав, где и оставался до своего выхода на пенсию в 1965 году.

Инженер по образованию и администратор по призванию, Терман поднялся по карьерной лестнице, став сначала деканом инженерного факультета, а позже проректором и вице-президентом университета. В Стэнфорде, которому не хватало финансирования и престижа, когда он впервые пришел туда, он грезил о создании «сообщества технических специалистов»: современного аналога средневековых научных сообществ в старых европейских центрах, таких как Гейдельберг и Оксфорд, где могло бы существовать, по его словам, «непрерывное брожение новых идей и стимулирующих вызовов».

Однако фраза, которая больше всего с ним ассоциируется, – это «вершины совершенства» (“steeples of excellence”); это был его маяк для подражания, его Veni, vidi, vici. Она выражала его часто повторяемое убеждение, что, если Стэнфорд хочет стать университетом мирового класса, ему следует избегать попыток быть хорошим во всем и вместо этого сосредоточиться на том, чтобы быть лучшим в нескольких важных областях. «Лучше иметь в своей команде одного прыгуна ростом семь футов, чем сколько угодно прыгунов ростом шесть футов», – писал он. И для него это означало развитие инженерных и научных факультетов университета.

Как и основание Стэнфорда, события, повлиявшие на мышление Термана, также стали непреднамеренными следствиями трагедий, разыгравшихся ближе к берегам Европы, чем к фруктовым садам Пало-Альто. Эта невероятная история начинается с крушения «Титаника». Незадолго до полуночи 14 апреля 1912 года, когда судно столкнулось с айсбергом в тысяче миль от побережья Нью-Йорка, другой корабль находился всего в 20 милях к северу от места катастрофы. Британский пароход «Калифорниан» был так близко к «Титанику», что позже ночью его экипаж мог смутно различить вдалеке, как корма корабля вертикально поднялась из воды, а его корпус переломился пополам. «Титаник» отправил сигналы бедствия на «Калифорниан» почти сразу после столкновения с айсбергом – в 23:40. Но оператор радиотелеграфа корабля всего за несколько минут до этого выключил свое оборудование и лег спать. Более тысячи жизней были потеряны из-за того, что помощь не смогла прибыть вовремя. Эта предотвратимая катастрофа побудила конгресс принять законы для модернизации морской связи и сделать обязательным для всех кораблей наличие передового радиооборудования. Вскоре последовал бум в радиоиндустрии. Как портовый город, Сан-Франциско и весь район залива стали прямыми бенефициарами этой новой волны интереса к беспроводным технологиям.

Регион вскоре стал неожиданным центром радиореволюции. «Пало-Альто для радио и электронных технологий – это то же самое, что Менло-Парк Эдисона для лампы накаливания», – писала газета Palo Alto Times[97]. Федеральная телеграфная компания, или FTC, располагавшаяся в частном доме по адресу Эмерсон-стрит, 913, стала одной из самых известных в отрасли. Она была тогда для радио тем, чем сегодня Tesla является для электромобилей или Apple для смартфонов. Именно в FTC были изобретены вакуумный ламповый усилитель и осциллятор – технологии, которые нашли применение не только в радио, но и в телевидении и всей другой электронике. Вокруг компании возникла целая культура радиолюбителей и изобретателей-любителей. Фред Терман, еще будучи подростком, был впечатлен возвышающимися в его районе 15-метровыми столбами с натянутыми между ними милями алюминиевых проводов. Ему удалось получить летнюю работу в FTC, что на всю жизнь пробудило в нем интерес к радиоинженерии. В конечном итоге это стало предметом его докторской диссертации в Массачусетском технологическом институте.

Научным руководителем Термана был Ванневар Буш, влиятельный организатор науки, который был впоследствии назначен президентом Рузвельтом руководителем Управления научных исследований и разработок, созданного в июне 1941 года с целью использования научных достижений в военных целях. Шесть месяцев спустя японцы разбомбили Перл-Харбор, и США официально вступили во Вторую мировую войну. Управление стало центром военных научно-исследовательских работ. Именно здесь, под непосредственным руководством Ванневара Буша, был запущен Манхэттенский проект. Буш привлек 6000 ученых для работы над военной программой, включая своего бывшего студента Фреда Термана. К тому времени Терман возглавлял кафедру электротехники в Стэнфорде и считался ведущим мировым авторитетом в области радиоинженерии, автором наиболее широко используемого учебника по этому предмету.

Бушу была необходима помощь Термана с одной конкретной проблемой. Краеугольным камнем военной стратегии союзников в Европе была стратегическая кампания воздушных бомбардировок[98]. Американские и британские самолеты взлетали из Англии и летели 7 часов над вражеской территорией, чтобы сбросить бомбы на критически важные объекты инфраструктуры в Германии. Но на ранних этапах войны их действия сталкивались с препятствиями в виде сложной немецкой системы противовоздушной обороны. У немцев были сотни радарных систем раннего предупреждения и тысячи радиоуправляемых зенитных орудий, разбросанных по всей оккупированной Европе. Эти средства ПВО уничтожали до пятой части всех самолетов союзников и привели к гибели, ранению или пленению более 160 000 американских и британских летчиков. Буш хотел, чтобы Терман выяснил, как нейтрализовать немецкую противовоздушную оборону.

В 1942 году Терман возглавил секретную Лабораторию радиоисследований в Гарварде. Основной задачей лаборатории была разработка эффективных средств противодействия немецкой противовоздушной обороне. За два года лаборатория из организации, состоящей из одного человека – его самого, выросла в мощную исследовательскую структуру численностью 850 сотрудников. Она фактически превратила воздушную войну в форму сложного электронного противоборства. Именно здесь инженеры разработали устройства для создания помех радарам и придумали технологию сбрасывания полосок фольги над немецкими системами ПВО для насыщения их детекторов ложными сигналами. К концу войны США отправляли в полет тысячи самолетов одновременно, оснащенных разработанными в лаборатории устройствами для создания радиопомех, которые сбрасывали над оккупированными Германией территориями до трех четвертей всего алюминия, производимого в США. То, что союзники смогли завоевать господство в воздухе над Европой и выиграть войну, было непосредственным результатом работы Термана и его лаборатории.

3

Терман вынес из войны два вывода. Первый заключался в том, что, несмотря на его эмоциональную привязанность к Стэнфорду, элита Восточного побережья по-прежнему считала его второразрядным учебным заведением. Иначе зачем бы Бушу заставлять его переезжать в Гарвард для руководства радиолабораторией, которая с таким же успехом могла бы работать в Стэнфорде? В 1943 году, когда война была еще в самом разгаре, Терман написал письмо коллеге, в котором изложил свое представление о том, что Стэнфорд стоит перед непростым выбором: либо предпринять активные меры для продвижения вверх по лестнице академической респектабельности и восприниматься серьезно