Читать книгу - "Новая география инноваций. Глобальная борьба за прорывные технологии - Мехран Гул"

наших людей – нашу силу – из каждой страны и каждого уголка мира. И, делая это, мы постоянно обновляем и обогащаем нашу нацию.

В то время как другие страны не могут расстаться с затхлым прошлым, здесь, в Америке, мы вдыхаем жизнь в мечты. Мы создаем будущее, и мир следует за нами в завтрашний день. Благодаря каждой новой волне прибывающих в эту землю возможностей, мы – вечно молодая нация, постоянно бурлящая энергией и новыми идеями, всегда в авангарде, всегда ведущая мир к следующему рубежу. Это качество жизненно важно для нашего будущего как нации. Если бы мы когда-либо закрыли двери для новых американцев, наше лидерство в мире вскоре было бы утрачено[83].

Главная причина, по которой американское лидерство в технологиях так долго не подвергалось сомнению, заключается в том, что любой, кто мог бросить вызов этому превосходству, вместо этого предпочитал стать его частью. Некоторые из самых знаковых технологических компаний Америки были созданы иммигрантами: у Facebook, SpaceX, eBay, Yahoo и Sun Microsystems был как минимум один соучредитель-иммигрант. Другими гигантами, такими как Microsoft, Google и Uber, руководят генеральные директора, родившиеся за пределами США. Когда Stripe вышла на биржу в 2016 году с оценкой в 9,2 млрд долларов, это сделало ее 27-летнего соучредителя Патрика Коллисона самым молодым в мире миллиардером, добившимся всего самостоятельно. Коллисон, родившийся в Ирландии, сказал New York Times, что не может представить создание компании без иммигрантов: «На ранних стадиях стартапа у вас обычно есть очень конкретный набор задач, и существует очень короткий список людей, способных их решить, – сказал он. – Тот факт, что талант находится здесь или что мы можем привлечь его сюда, – вот что заставляет всю эту систему работать»[84].

Для большинства этих международных талантов именно американская университетская система служит способом интеграции в американское общество. В 2023 году в США обучался миллион иностранных студентов – крупнейшая когорта международных учащихся в мире. Как обсуждалось в предыдущей главе, китайские университеты улучшили свои позиции относительно США в нескольких рейтингах. Но их прогресс основан на относительно узких показателях научной продуктивности. Культура американских университетов по-прежнему остается образцом для лучших из лучших во всем мире, и никто – ни Китай, ни Европа – даже близко не подходят к этому уровню. «Я думаю, одна из проблем Европы заключалась в компромиссе между элитарностью и эгалитарностью, – говорит Джон Хеннесси. – Если вы заявляете, что все ваши университеты равны, то вы фактически признаёте, что у вас не будет ни одного университета мирового класса, потому что ни одна страна, даже США, не может позволить себе, чтобы все ее университеты были мирового уровня».

Несомненно, китайские компании активизируют свои усилия по привлечению лучших мировых талантов. Еще несколько лет назад Baidu собрала в своем исследовательском подразделении некоторых из лучших специалистов по ИИ в мире. Команду возглавлял главный научный сотрудник Эндрю Ын, профессор Стэнфорда, признанный одним из ведущих мировых авторитетов в области ИИ. Вскоре за ним последовали другие знаменитости из сообщества ИИ. «Посмотрите на команду, которую он собрал в Baidu, – эти люди, по сути, звезды», – сказал мне Натан Бенаич, автор «Отчета о состоянии ИИ»[85]. В Baidu эта группа разработала Deep Speech 2 – программу ИИ, использующую машинное обучение для понимания человеческой речи, что до сих пор считается значительным прорывом в исследованиях ИИ.

Но если ограничения на доступ к высокопроизводительным чипам – это один из аспектов конкуренции между США и Китаем в области ИИ, то усложнение для Китая процесса привлечения талантов высшего уровня – другой. Международные исследователи стали более настороженно относиться к работе в китайских компаниях, отчасти из-за опасений, что власти США могут счесть их подозрительными. Многие из тех, с кем я беседовал и кто работал на значимых позициях в китайских фирмах, часто неохотно делились своим опытом. Некоторые пытались дистанцироваться или преуменьшить характер своего участия, представляя его как незначительный эпизод в своей карьере, что-то вроде профессиональной командировки за границу, а не как опыт, существенно повлиявший на их профессиональную деятельность.

Правительство Китая реализует более 200 программ привлечения специалистов, самой известной из которых является «Программа тысячи талантов» (ПТТ), запущенная в 2008 году для возвращения на родину высококлассных ученых и исследователей, преимущественно из китайской диаспоры за рубежом. Благодаря ей в Китай вернулось более 7000 исследователей. Однако США вскоре ответили «Китайской инициативой» – программой министерства юстиции, запущенной в 2018 году для расследования китайского шпионажа в американских университетах и исследовательских центрах, которое, как утверждалось, осуществлялось под прикрытием спонсируемых правительством программ, таких как ПТТ.

ФБР инициировало более 2000 расследований в рамках «Китайской инициативы», и в определенный период новое дело открывалось каждые 12 часов. Среди них был громкий арест, а затем последующее снятие обвинений с Чэнь Гана, профессора машиностроения в Массачусетском технологическом институте. «Китайская инициатива», подвергшаяся жесткой критике со стороны организаций по защите гражданских свобод за расовое профилирование американцев китайского происхождения, впоследствии была свернута. Тем не менее атмосфера подозрительности вокруг людей с тесными связями с Китаем сохраняется, и немногие ведущие исследователи китайского или иного происхождения готовы рисковать профессиональными перспективами из-за работы на китайские компании и научные учреждения.

Самые громкие имена, стоявшие за прорывом Deep Speech 2 в Baidu, включая Эндрю Ына, в течение нескольких лет оставили компанию. Сейчас их можно найти в высшем руководстве самых известных американских компаний, занимающихся ИИ. Дарио Амодеи стал соучредителем Anthropic – наиболее значимого американского конкурента OpenAI; Адам Коутс является директором по ИИ в Apple; а еще несколько человек занимают руководящие позиции в подразделениях ИИ в Nvidia и Google. Почти все они работают в районе залива.

Так что даже если о Долине снова пишут преждевременные некрологи, район залива по-прежнему остается центром всех действий, если речь идет о следующем поколении компаний, производящих аппаратное и программное обеспечение для ИИ. Это укрепляет лидирующие позиции Америки в технологиях перед остальным миром, и это очень даже касается Китая. Эту асимметрию порой трудно осознать. Всего шесть американских технологических компаний – Microsoft, Apple, Alphabet, Meta, Amazon и Nvidia – в совокупности стоят больше, чем все компании, котирующиеся на всех фондовых биржах материкового Китая, вместе взятые. С точки зрения масштаба ни о каком сравнении здесь не может быть и речи.

«Смотрите, художники едут в Лос-Анджелес, финансисты – в Нью-Йорк, а технари – в Кремниевую долину, – сказал мне Билал Зубери, венчурный партнер в Lux Capital[86]. – Я оптимистичен насчет будущего Кремниевой долины. Это ничего не отнимает у остального мира. Но если я стремлюсь к превосходству, я хочу настоящего превосходства. Здесь просто все иначе. Дело не только в специфике вашей деятельности. Дело в экосистеме вокруг вас. Это все вместе. Это распространение идей, это обучение друг у друга, взаимная поддержка, сеть контактов, которую вы создаете друг вокруг друга и которая затем поддерживает каждого. Все это действительно важно.

Десять лет назад я бы сказал, что кому-то Китай представлялся чем-то