Читать книгу - "Мысли о мыслящем - Константин Валерьевич Захаров"

Подытожим то, к чему мы пришли. Неоднородность, структурированность наших представлений о мире — то, что в них выделяются различные объекты, — говорит о его дискретности. Но эта дискретность не является в полном смысле слова реальной. Все объекты взаимосвязаны, поскольку находятся во взаимодействии друг с другом, а также с нашим сознанием, в котором они находят свое отражение (последнее как бы становится их общей точкой соприкосновения). Взаимосвязь подразумевает единство, которое, в свою очередь, предполагает непрерывность.

Если явления отталкивания еще можно объяснить с помощью дискретности (отталкивание связано с невозможностью одновременного нахождения нескольких объектов в одних и тех же координатах пустого пространства), то явления притяжения в дискретной материи мыслимы лишь как вторичные, производные от отталкивания (т. е. объекты лишь по видимости притягиваются, отталкиваясь от каких-то других объектов). Между тем притяжение в нашем мире играет никак не меньшую роль, чем отталкивание, — определенно не второстепенную. Достаточно сказать, что оно присутствует во всех известных науке фундаментальных взаимодействиях, тогда как отталкивание — только в электрослабых. Чтобы адекватно описать притяжение, необходимо допустить единство непрерывной материи.

Но как возможна дискретность, если в основе лежит непрерывность? У материи как субстанции должны иметься внутренние свойства (об их наличии свидетельствуют также наши квалиа). Определенные их проявления (состояния) соответствуют тому, что мы называем актуальным бытием. Такие состояния распределены дискретно, образуя элементарные материальные объекты. Те внешние свойства, которые проявляют объекты, причастные актуальному бытию, представляют собой суперпозиции внутренних свойств (состояний). Подобного рода суперпозиции задают все конфигурации элементарных объектов, образующие сложные объекты и имеющие топологический характер.

Разберем более подробно, что мы подразумеваем, когда говорим о внешних и внутренних свойствах объекта. Внешние — это то, что характеризует его взаимодействия с другими объектами, или, иными словами, то, что происходит на границах объекта с внешней средой (вспомним цитировавшийся фрагмент из письма Флоренского). Внутренние — это то, что происходит внутри границ. Внутренние свойства выражают истинную сущность объекта как вещи в себе, тогда как внешние свойства не принадлежат самому объекту; точнее, они в равной степени относятся и к нему, и к другим объектам, с которыми он взаимодействует (в частности, к субъекту, наблюдающему объект). По сути, внешние свойства и образуют пространство взаимодействий, — оно как бы соткано из них. При этом все их проявления носят объективный характер.

Например, то, что некий объект отражает видимый свет с определенной длиной волны, доступно объективному наблюдению, в результате которого любой человек, обладающий нормальным зрением, сделает заключение: «Красный цвет». Эта реакция наблюдателя сама, в свою очередь, может рассматриваться как объект наблюдения. Допустим гипотетически, что мы способны наблюдать ее с какой угодно степенью детализации. Тогда то, что мы наблюдаем, будет описываться примерно так: «Известная материальная структура, отвечающая за сознательные функции данного человека, приняла такое-то конкретное состояние, означающее восприятие красного цвета в сознании этого человека». Но мы не сможем описать результат своего наблюдения словами «красный цвет». В этом смысле «красный цвет» есть субъективное проявление внутренних свойств первого наблюдателя, недоступное нашему объективному наблюдению. Такие субъективные проявления существуют в особом пространстве — назовем его условно пространством внутренних свойств, — отличающемся от метрического пространства, в котором выражают свои внешние свойства объекты. Это пространство свойств, очевидно, не является индивидуальным для каждого субъекта, поскольку субъективные проявления не определяются всецело внутренними свойствами самого субъекта: в них также отражается информация об объектах. Учитывая, что между внутренними и внешними свойствами имеются принципиальные различия, эта информация, ставшая частью проявлений внутренних свойств субъекта, не может быть сведена к внешним свойствам объектов — она должна в какой-то мере выражать их внутренние свойства.

Если внешние свойства — это проявления способности объектов быть в отношении друг к другу, то внутренние свойства — это то, что представляют собой объекты сами по себе — «за вычетом» их внешних свойств. Разумеется, ни один объект не может находиться вне всяких отношений с другими объектами. Но он также не может находиться во всех возможных для него отношениях со всеми объектами сразу. При этом те его свойства, для проявления которых в данный момент нет подходящих условий ввиду отсутствия соответствующих отношений, никуда не исчезают, а пребывают как бы в скрытом состоянии. Сущее, в котором они скрыты, является их носителем и в этом качестве обладает некими внутренними свойствами, кардинально отличающимися от тех свойств, что выступают вовне.

Однако, описывая нечто внутреннее как свойства объекта, не впадаем ли мы в противоречие — ведь понятие свойства предполагает соотнесенность с чем-то; с чем же может быть соотнесен объект помимо другого объекта? Очевидно, с самим собой; то есть он должен иметь внутреннюю структуру, способную к изменениям. Может показаться, что это означает невозможность существования элементарных объектов, поскольку теоретически позволяет проникать в их внутреннюю структуру, подобно тому как с луковицы снимают слой за слоем до тех пор, пока от нее ничего не останется. Но на деле этому препятствует непрерывность материи, по мере углубления в нее раскрывающаяся как актуальная бесконечность. Поэтому если мы вообще признаём существование каких-либо объектов, выделенных в непрерывной материи, то мы должны признать и существование элементарных, неделимых объектов, несмотря на некоторую парадоксальность этого понятия[65].

Всякое изменение во внутренней структуре элементарных объектов предполагает проявление их внутренних свойств. Последние, по-видимому, связаны с самой способностью объектов изменяться. Эту способность проще всего определить, противопоставив ей абсолютную неизменность, то есть небытие объектов. Таким образом, внутренние свойства характеризуют способность объектов принадлежать к актуальному бытию, выделившись из бытия потенциального. Ее можно рассматривать как основу любых проявлений энергии.

В современной физике энергия играет роль ключевого понятия. Гейзенберг придавал ему еще и философский оттенок: «По теории относительности масса и энергия, в сущности, одно и то же, и поэтому можно сказать, что все элементарные частицы состоят из энергии. Таким образом, энергию можно считать основной субстанцией, первоматерией. Фактически она обладает существенным свойством, принадлежащим понятию субстанции: она сохраняется»[66]. Такое физико-философское понимание энергии, будучи приложено к аристотелевскому учению, обнаруживает в нем новые смыслы: «…материю Аристотеля, которая в основном была “потенцией”, то есть возможностью, следует сравнивать с нашим понятием энергии; когда элементарная частица рождается, энергия выявляет себя благодаря форме как материальная реальность»[67]. Материальные объекты выступают как актуальные воплощения, локализованные сгустки энергии, сокрытой в потенциальном бытии.

Поскольку способность объектов энергично (в буквальном смысле)