Читать книгу - "Мысли о мыслящем - Константин Валерьевич Захаров"

фокус рассмотрения с самого объекта на составляющие его элементы, перемещение которых в пустоте точно так же нужно будет объяснить. Что же нам остается? Продолжать выбранный путь объяснения ad infinitum? Тогда мы вернемся к представлению о непрерывности материи.

А как объяснить сам факт сохранения положения или упорядоченного движения (по некой траектории) объекта в пустоте? Пустота, то есть отсутствие материи, вообще говоря, не есть что-то существующее. Она не состоит из точек, в которых объект может покоиться или через которые он может проходить. Другими словами, пустота не может выполнять роль «субстрата», поддерживающего материальные объекты. В противном случае она тоже должна быть чем-то материальным, вступающим во взаимодействие с объектами. Таким образом, мы вновь приходим к понятию непрерывной материи.

Итак, непрерывность материи представляется не менее обязательным условием существования мира, чем ее дискретность. Как можно примирить две эти противоположные позиции?

На первый взгляд, решением могла бы стать идея, примененная в теории бран (М-теории): физическая материя в своей основе подобна многомерной мембране. Допустим, что Вселенная — это трехмерная поверхность, вибрирующая (осциллирующая) в десятимерном, как в М-теории, пространстве. Получится, что материя нашего трехмерного мира непрерывна и вместе с тем в ней существуют дискретные волны (образующие материальные объекты), которые порождаются ее колебательным движением в других пространственных измерениях. Но это означает, что обозначенная выше проблема перемещения теперь относится к этим загадочным иным измерениям. То есть гипотеза о многомерности пространства вовсе не снимает вопрос о проблематичности движения материи в пустоте. Кроме того, не вполне ясен физический смысл «свернутых» пространственных измерений (помимо известных нам трех), в которых происходят осцилляции.

Вообще, насколько правомерно предположение о том, что пространство (любого количества измерений) существует само по себе, отдельно от материи? Общая теория относительности (ОТО), например, предполагает жесткую взаимосвязь между свойствами пространства и динамикой материи, определяемую гравитационными уравнениями Эйнштейна. Тем самым она отрицает ньютоновскую концепцию абсолютного пространства (при этом ОТО хорошо подтверждается экспериментально). С точки зрения философии, как мне кажется, взаимосвязь пространства и материи тоже представляется очевидной. Если мы полагаем материю основой всего, то всякое «обособленное» пространство следует рассматривать как одну из ее форм (иначе мы снова столкнемся с вопросом о субстанциальном дуализме, который уже обсуждали в предыдущей главе). Кроме того, эмпирически мы знакомы только с материей — с тем, что способно реально воздействовать на сущность сознания, — и наши представления о взаимоположении материальных объектов лишь характеризуют эти воздействия; соответственно, памятуя о принципе Оккама, нет необходимости считать, что за данными представлениями скрывается некая особая сущность, именуемая пространством.

Приведу несколько исторических примеров, демонстрирующих похожие философские позиции. Так, в натурфилософии Декарта пространственная протяженность рассматривалась как атрибут материи, то есть пространство фактически отождествлялось с материей. Также и Лейбниц утверждал, что пространство не существует отдельно от материи, — оно лишь вы­ра­жает по­ло­же­ние материальных объ­ек­тов от­но­сительно друг дру­га. Представление Канта о пространстве как форме внешних созерцаний, являющейся субъективным условием чувственного восприятия, подразумевало, что вне сферы восприятия феноменов понятие о нем лишено смысла; тем самым подчеркивался его условный, несубстанциальный характер.

Особенно хочу обратить внимание на лейбницевскую реляционную концепцию пространства. Если пространство определяется совокупностью отношений между материальными объектами, то описание физических взаимодействий должно строиться на основе принципа дальнодействия. Российский физик-теоретик Ю. С. Владимиров о возможности создания подобной реляционной теории взаимодействий сказал следующее: «Если избран реляционный подход к природе пространства-времени, то далее для описания физических взаимодействий необходимо использовать именно концепцию дальнодействия, так как теперь невозможно ввести переносчики взаимодействия, распространяющиеся по пространственно-временному фону, которого просто нет. Необходимо строить теорию без использования понятия полевых переносчиков взаимодействий в качестве исходной физической категории. Здесь подсказку дает теория прямого межчастичного электромагнитного взаимодействия Фоккера — Фейнмана, опирающаяся на принцип Фоккера, в котором взаимодействие описывается лишь через характеристики взаимодействующих частиц»[51]. Причем, согласно теории Уилера — Фейнмана, при рассмотрении взаимодействия любой пары частиц необходимо учитывать все частицы окружающего мира, поскольку они оказывают определенное влияние на данное взаимодействие. Это отвечает принципу Маха, который постулирует, в частности, что инертные свойства каждого физического тела зависят от всех остальных физических тел во Вселенной.

В соответствии с реляционным пониманием пространства, оно фактически представляет собой статистический результат всей совокупности взаимодействий, то есть некую обобщенную систему отношений всех материальных объектов между собой. Реализуются эти отношения через дальнодействие, которое подразумевает непосредственную взаимосвязь объектов (в том числе наблюдаемую в экспериментах «спутанность» состояний частиц).

Теперь вернемся к проблеме двойственности природы материи — и дискретной, и непрерывной. Реляционный подход, вытекающий из констатации зависимости пространства от свойств материи, с одной стороны, предполагает дискретность (выделенность объектов, вступающих во взаимодействия). С другой стороны, механизм дальнодействия может быть объяснен только скрытым от нас единством объектов, что предполагает непрерывность материи. Эта непрерывность образует «фон», на котором происходят взаимодействия, и потому недоступна прямому наблюдению (так рыбы, согласно образному сравнению, не замечают воды, в которой живут).

Остается вопрос, какова природа этого «фона» и каким образом на нем выделяются объекты, а также как возможно их движение, если материя по сути непрерывна.

За ответом предлагаю обратиться к Аристотелю, который утверждал, что «все изменяется из существующего в возможности в существующее в действительности»[52]. Надо заметить, что мысль об Аристотеле в контексте рассуждений, касающихся современной физики, приходила на ум не только мне, но и — в свое время — Гейзенбергу, который использовал понятие potentia (латинский перевод греческого «дюнамис») аристотелевской философии при объяснении квантовой теории. По этому поводу не могу не процитировать Хайдеггера: «Аристотель и древние греки не “выдохлись”, не “устарели”. Напротив, мы даже не начинали их понимать»[53].

Итак, «пустое пространство», тот «фон», на котором происходят взаимодействия, можно представить как материю в состоянии потенциального бытия. Тогда простейшие материальные объекты (фундаментальные частицы) возникают в результате ее переходов в состояние актуального бытия. Связь этих бинарных состояний и сам механизм переходов в привычных физических терминах, пожалуй, наиболее правильно будет обозначить как некую разновидность флуктуации, то есть случайный эффект качественного изменения в материальном субстрате (сказать об этом что-либо более содержательное затруднительно в силу предельной элементарности этих процессов, выражающих глубинные свойства материи). Аристотель также считал, что если имеются противоположности, то должно быть и нечто промежуточное; и вероятно, в качестве такого промежуточного между потенциальным и актуальным бытием материи выступает физический вакуум — в пользу данного предположения свидетельствует его гипотетическая способность порождать и поглощать виртуальные частицы,