Читать книгу - "Самая опасная книга: Как «Улисс» Джойса навсегда изменил литературу - Кевин Бирмингем"

Джойса стал очередным подтверждением того, что союзники воюют не с теми. «Не видать вам, англичане, нормальной прозы, пока вы не истребите эту шушеру. <…> Послать бы читателей этих издателей на сербский фронт – было бы от войны хоть какое-то благо»[364].

Паунд защищал интересы Джойса с рвением, свидетельствующим о том, что он видел в нем «своего». Джойс был сбившимся с пути имажистом, благословенным вортицистом, родной душой, писавшей прозу так, как писал бы ее сам Паунд. Острый взгляд Джойса проникал в людей и предметы, чтобы извлечь из них, по словам Паунда, «универсальный элемент»[365]. От «Портрета» у Паунда осталось ощущение, что он читает нечто «безусловно на века»[366], вещь, которая никогда не умрет, и, выявив бессмертие в рукописи, которую еще даже не опубликовали – которую никто и не хотел публиковать, – Паунд ощутил трепет первооткрывателя и рвение миссионера. Суть в том, что, читая Джойса, Паунд особенно остро начинал верить в собственную правоту, и уверенность эта помогала преодолеть остаточные сомнения касательно высочайших его литературных чаяний: если в разгар кровопролитной войны кто-то способен писать такую прозу, значит, планы Паунда на ренессанс в ХХ веке не столь уж призрачны. А если не удастся издать «Портрет», то совершенно очевидно: главное препятствие – не отсутствие таланта, прозорливости или денег, а глупость зловонных гадин, подмявших под себя издательскую индустрию.

Мисс Уивер отреагировала сдержаннее. Перебрав всех английских издателей, она предложила Джойсу последнюю возможность: «Я тут подумала: может, отдать его в The Egoist?»[367] Издательство The Egoist, помимо журнала, выпустило только тоненький сборник стихов[368], и мисс Уивер особо подчеркивала, что книга будет в разы скромнее, чем та, которую способен выпустить полномасштабный издатель. Однако раз уж с издателями не складывается, она выдвинула предложение: The Egoist на свой риск выпустит в свет книгу Джойса, при условии что мисс Уивер дадут на это разрешение «другие сотрудники и директора нашей маленькой издательской фирмы» (имелась в виду Дора Марсден).

План был дерзкий. Но даже отвага мисс Уивер имела свои пределы, потому что The Egoist мог профинансировать, прорекламировать и распространить книгу, но кто-то должен был ее еще и напечатать. Уивер обращалась в одну типографию за другой и всюду получала отказы, порой весьма резкие. «Нам в страшном сне не приснится выпустить подобную вещь, – отписались ей из Billing & Sons. – Мы твердо уверены, что, выпуская на рынок такую книгу, вы подвергаете себя огромному риску»[369]. После этого они предложили переработать текст, выбросив все неприемлемые фрагменты. На протяжении следующих нескольких месяцев от публикации «Портрета» напрочь отказались 13 типографий[370]. Каждый раз, когда мисс Уивер предлагали согласиться на сокращенный вариант, она отвечала отказом.

Паунд, отличавшийся редкостной изобретательностью, придумал выход: там, где типограф настаивает на изъятии слов или абзацев, можно оставить пустое пространство. А потом они отпечатают все, что пропущено, на качественной бумаге и вклеят удаленное в каждый экземпляр – «и к черту цензоров»[371]. Джойс счел эту мысль гениальной. Печатники, к сожалению, решили, что заказчики чокнулись.

Поняв, что Англия отказывается печатать «Портрет», Паунд почувствовал, что, хотя он многие годы намеренно вращался в самых разных литературных кругах, он так и остался чужаком. Ему удалось в той или иной степени вклиниться в целый ряд модернистских журналов – The Egoist, The New Age, Poetry, Poetry and Drama, North American Review и прочие, и тут выяснилось, что он все равно полностью зависит от редакторов, издателей и типографов «с викторианским мышлением». Когда в 1916 году Джойс умолял Паунда разместить несколько его стихотворений в любом журнале, который согласится заплатить, Паунд ответил, что уже исчерпал все свои связи в Англии[372]. «Нет издателя, которого бы я не зажарил в масле, причем с радостью, и нет такого, который с той же радостью не зажарил бы меня»[373]. Эзра Паунд хотел основать собственный журнал, в котором соберутся все вортицисты и где их произведения будут печатать без страха перед цензурой.

И вот возможности – пока еще трудноразличимые – начали открываться и перед Паундом, и перед его молодыми соратниками, причем особенно внезапно они открылись перед Джойсом. Всего за два года из никому не известного преподавателя в школе Берлица он превратился в писателя, окруженного ревностными поклонниками, немногочисленной, но преданной журнальной аудиторией, а еще – и это редчайшее достояние – с ним рядом был бесстрашный и чуткий издатель. После многолетних трудов в изгнании перед Джойсом замаячило будущее в литературе. Не такое уж завидное – Паунд, Уивер и Дора Марсден оставались маргинальными фигурами в мире, раздираемом войной, – но их поддержки оказалось достаточно, чтобы Джойс погрузился в писательство куда глубже, чем раньше.

6

Малые модернизмы

То, что мы сегодня называем модернизмом, изначально представляло собой разномастный набор малых мятежей в культуре: их движущей силой было широко распространенное и зачастую совсем зачаточное недовольство западной цивилизацией, начиная от того, как пишут стихи, и заканчивая действиями правительства и движением капитала. Суфражистки, анархисты, имажисты и социалисты редко вступали в прочные альянсы и все же оставались членами одного партизанского отряда. Форпостами модернизма служили малые, делавшиеся буквально на коленке журналы. Благодаря серийному формату пристрастия авторов часто менялись, они внезапно с кем-то порывали – как, например, Паунд прыгнул из имажизма в вортицизм. Писателям случалось спорить, экспериментировать, менять точку зрения от месяца к месяцу. Бессмертные дарования уживались на одних страницах с графоманами и эксцентриками, про которых давно забыли. Платили авторам редко, качество текстов сильно разнилось, зато текстов этих было много. Только в 1918 году у Паунда вышло 117 журнальных публикаций[374]. Почти все произведения Джойса, в том числе «Дублинцы», «Портрет», «Улисс» и «Поминки по Финнегану», сначала выходили в журналах отдельными выпусками, в качестве экспериментов, и только потом печатались в виде книг. Общепринятое название «малые журналы» было обманчивым – главным их достоинством служила широта охвата. В них печатали недоработанные черновики, незаконченные произведения, непродуманные высказывания. Они обменивались с другими журналами бесплатной рекламой, создавая целую сеть экспериментальных площадок с пересекающейся читательской аудиторией. Журналы были блогосферой модернистов.

В The Egoist брали материалы, которые отказывались печатать другие лондонские журналы, такие как The English Review и The New Age[375]. В Чикаго у Poetry Гарриет Монро и The Dial была общая аудитория. В 1904 году в дублинском журнальчике Dana, вскоре после того, как там же отвергли первое прозаическое произведение Джойса «Портрет художника»[376], вышло три его стихотворения – все вдохновленные Норой[377]. Но самым значимым журналом для Джойса, «Улисса» и,