Читать книгу - "Самая опасная книга: Как «Улисс» Джойса навсегда изменил литературу - Кевин Бирмингем"

глава «Портрета», управляющий отказался печатать непристойный пассаж, где описаны сны Стивена Дедала о Ночном Городе, а потом и вовсе повадился вырезать фрагменты, даже ничего не сообщая мисс Уивер[292]. Терпение ее лопнуло, когда из текста исчезли два предложения из пятой главы[293], где описана девушка, стоящая посреди ручья у моря: «выше колен ноги были полней, мягкого оттенка слоновой кости, и только уже почти у бедер нагота их скрывалась белыми оборками панталон, как белым пушистым опереньем»[294]. Мисс Уивер вежливо отказалась от услуг этой типографии: «Мы решили с вами расстаться, – написала она, – и расстаемся с большим сожалением»[295].

Через несколько месяцев в следующей типографии вымарали два слова[296] («пукать» и «муди») – кстати, смысл их оказался мисс Уивер неведом, но это не имеет отношения к делу. Она рассталась и с этой типографией. Из-за текста Джойса The Egoist за первые два года существования вынужден был сменить четыре типографии. Мисс Уивер извинялась перед Джойсом в письмах за «глупую цензуру» его романа[297] и явственно давала понять, что, хотя типографий в Лондоне не так уж много, она намерена испробовать их все.

Мисс Уивер знала, что, печатая Джеймса Джойса, подвергает себя серьезной опасности. Дело в том, что весь первый тираж его дебютной книги был уничтожен. В ноябре 1905 года – Джойсу тогда было 23 года – он отправил рукопись «Дублинцев» лондонскому издателю по имени Грант Ричардс[298]. Ричардс ответил спустя почти три месяца: в «Дублинцах», мол, много проблематичных вещей. Книга про Ирландию – никто не станет покупать книгу про Ирландию. Это сборник рассказов – никто не станет покупать сборник рассказов. Но текст настолько Ричардса восхитил, что он пообещал напечатать его, если автор согласится на незавидные условия. Он не получит ни аванса, ни потиражных с первых 500 проданных экземпляров[299]. Далее с первой тысячи экземпляров ему будут причитаться 10%, при этом каждый тринадцатый экземпляр учитываться не будет. А потом, несколько недель спустя, Ричардс вернул рукопись и потребовал внести в нее изменения.

В типографии выбросили несколько абзацев[300], а рассказ «Два рыцаря»[301] отказались печатать вовсе[302]. Сам Ричардс возражал против слова «кровавый»[303][304] в одном из рассказов («не будь у нее опасения показаться кровожадной») – то же слово использовано в «Дублинцах» еще несколько раз, уже в переносном значении: «он любому, кто вздумает шутить такие шуточки про его сестру, в два счета вколотит все зубы в глотку, за ним не станет»[305][306]. Джойс обошелся с издателем по совести: составил список всех сомнительных мест[307], да еще и указал на потенциальную опасность рассказа «Встреча»[308]. Действие его происходит в портовом районе, мужчина с редкими желтыми зубами и «бутылочно-зелеными» глазами[309] испытывает безнравственные позывы по ходу разговора с двумя случайными встречными о том, как он порет мальчишек за плохое поведение. Приятель-юрист впоследствии сказал Джойсу, что никогда еще не читал «столь откровенного текста»[310].

Джойс написал Ричардсу, что, если выбросить все оскорбительные детали, останется одно только заглавие[311]. Горькие истины о нравственном разложении ирландцев он описывает ради прогресса цивилизации – и будет тут какой-то полуграмотный лондонский наборщик вымарывать их своим синим карандашом[312]. «Я не умею писать, никого не оскорбляя»[313], – заключает Джойс. Если его принудят писать иначе, он вообще бросит это дело.

Ричардс стоял на том, что ни один официальный издатель не возьмется за книгу Джойса, если ее не подредактировать, а неофициальный издатель «карман вам не наполнит»[314]. Джойс, при всей своей бедности, ответил решительно: «Состояние собственного кармана меня совершенно не волнует»[315]. Он, по собственным словам, рад бы был заработать на «Дублинцах», но «у меня нет ни малейшего желания подкладывать свой талант, какой уж есть, под читателей». Ричардс занял позицию издателя, призывающего к гибкости, а не эксплуататора, желающего нажиться на чужом таланте. «Помните, – писал он Джойсу, – исправить нужно всего лишь слова и фразы; мне кажется, что, если человек способен выразить тот или иной смысл лишь одной-единственной последовательностью слов и фраз, это значит, что он еще не постиг всех возможностей английского языка»[316]. Джойса это не убедило.

В сентябре 1906 года Ричардс сообщил мистеру Джойсу, что, «доскональнейшим образом перечитав» рукопись, он решил, что не сможет ее опубликовать[317]. Эти рассказы не только испортят ему репутацию, объяснял Ричардс, они еще и лишат Джойса возможности преуспеть в дальнейшем на литературном поприще. Джойса это не смутило – он отправил «Дублинцев» еще нескольким издателям: Джону Лонгу, Элкину Мэтьюзу, Эдварду Арнольду, Уильяму Хайнеманну, в Alston Rivers и Hutchinson & Company[318]. Отовсюду пришел отказ.

Издатель для «Дублинцев» нашелся только в 1909 году. Джордж Робертс был упертым протестантом из Белфаста, он основал в Дублине издательство под названием Maunsel & Company[319]. Робертс благоволил молодым авторам-ирландцам, так что сборник рассказов Джойса импонировал ему изначально, однако и на сей раз всплыли те же самые возражения. В рассказе «День плюща в зале заседаний» ирландский националист упоминает принца Эдуарда и его позднее восхождение на трон после матери-долгожительницы, королевы Виктории: «Вот малый, который сел на престол, после того как мамаша его[320] не подпускала туда до самых седых волос»[321]. Когда Ричардс отказался от публикации, Джойс еще и расцветил свой отзыв о королеве Виктории, добавив к нему слово «сука»[322].

Когда и Робертс потребовал внести изменения, Джойс вышел из себя. Он отправил открытое письмо в ирландские газеты, высказав в нем все свои претензии[323]. Грозился подать на Maunsel & Company в суд за нарушение условий договора[324]. Написал самому королю Георгу V[325] и попросил у Его Величества личное разрешение на публикацию рассказов (секретарь короля отказался это комментировать)[326]. Джойс специально приехал в Ирландию из Триеста (проведя пять дней в пути), чтобы самому уладить все недоразумения. Когда Робертс высказал опасение, что лица и учреждения, упомянутые в «Дублинцах» под реальными именами и названиями, могут подать иск за клевету, Джойс пообещал получить письменное разрешение у каждого человека, владельца паба или ресторана. При этом дублинские книгопродавцы смущались, когда Джойс спрашивал, возьмут ли они книгу в продажу. Один управляющий сообщил, что недавно парочка молодых людей настоятельно предложила ему убрать из витрины вызывающий французский роман, а если нет, то ему побьют стекла[327].

В августе 1912 года, после трех лет препирательств, Робертс составил самый