Читать книгу - "Новая география инноваций. Глобальная борьба за прорывные технологии - Мехран Гул"

Nvidia, также базирующаяся в районе залива Сан-Франциско, безусловно, является крупнейшим бенефициаром бума искусственного интеллекта. Производитель чипов со штаб-квартирой в Санта-Кларе стал основой инфраструктуры развития ИИ. Говоря простым языком, компания производит чипы, которые чаще всего используются в ИИ-приложениях. Компания существует с 1993 года, но ее превращение в суперзвезду произошло недавно. Ее чипы, называемые графическими процессорами или GPU, изначально были разработаны для самых передовых игр. Но позже выяснилось, что их можно перепрофилировать для решения сложных задач, связанных с обработкой алгоритмов ИИ. За этим последовал стремительный рост компании.

Четыре из пяти GPU, продаваемых для работы с ИИ, производятся Nvidia[78]. В опубликованных исследованиях по ИИ ее чипы используются в 19 раз чаще, чем все остальные чипы, вместе взятые. И эти процессоры стоят немало. Самый продвинутый чип Nvidia, H200, может стоить более 40 000 долларов. И все же рынок не может насытиться ими. Клиентам приходится ждать месяцами, а иногда даже годами, чтобы получить заказанные чипы. В 2023 году одна только компания Meta потратила более 10 млрд долларов за год на покупку 350 000 GPU от Nvidia. Один из аналитиков заметил: «В мире ИИ идет война, и Nvidia – единственный торговец оружием»[79].

От многих отраслевых экспертов я слышал, что ни стартапы, ни крупные компании оказались неспособны конкурировать с Nvidia. Многие пытались. Amazon, Meta, Google и Microsoft – все они теперь вошли в бизнес по производству чипов. Но пока никому не удалось подорвать лидерство Nvidia. Почему? Производство чипов – действительно сложная задача. Даже если научные и инженерные принципы хорошо известны, для проектирования и производства высокопроизводительных чипов нужен огромный практический опыт, который трудно воспроизвести в других организациях. То, что кто-то может получить доступ к рецепту изготовления чипов, еще не означает, что у него есть навыки для его успешной реализации.

Это дало Nvidia, а следовательно, и США огромное преимущество перед зарубежными конкурентами. США запретили экспорт флагманского чипа Nvidia H200 и его менее мощного собрата H100 в Китай. Эти ограничения усложнили жизнь китайским компаниям, но не сделали ее невозможной. Многим удалось найти лазейки в этих ограничениях. Nvidia запрещено экспортировать физические чипы в Китай. Но китайские компании все еще могут получить доступ к вычислительным ресурсам через облачных провайдеров, базирующихся в США. Часто они просто приобретают эти чипы через дочерние компании за пределами Китая и разворачивают их в других странах в Азии, например в Сингапуре или Вьетнаме.

У Nvidia также есть серьезные стимулы для того, чтобы закрывать глаза на происходящее. До введения экспортных ограничений на Китай приходилось до четверти бизнеса компании. Это слишком большой рынок, чтобы его потерять. Nvidia разработала менее мощные чипы, производительность которых чуть ниже порога, установленного американскими регуляторами для экспортного контроля в Китай. Эти менее мощные чипы всегда можно объединить в кластеры для достижения того же эффекта, что и у высокопроизводительных моделей. Все это говорит о том, что, хотя США и могут контролировать доступ к вычислительным мощностям для ИИ, уже идет игра в кошки-мышки, направленная на нейтрализацию этого преимущества. Но Китай – не единственная страна, страдающая от американской монополии на глобальные поставки высокопроизводительных чипов. Другие страны также испытывают трудности.

Эдуард Буньон родился в Невшателе, во франкоязычной части Швейцарии. Но он знает Долину примерно так же хорошо, как любой местный житель района залива. Выпускник Стэнфорда стал соучредителем VMware, стартапа в сфере облачных вычислений, в Пало-Альто в 1998 году. Двадцать пять лет спустя компания была продана Broadcom за 69 млрд долларов – крупнейшая технологическая сделка в истории Долины. С тех пор Буньон вернулся в Швейцарию, где преподает в Федеральной политехнической школе Лозанны.

Буньон одинаково хорошо разбирается как в технологических процессах района залива, так и в том, что происходит в Европе. Я спросил его, как он оценивает эти два региона и как он считает – относительная значимость Долины растет или снижается?

«О, я думаю, она растет, – сказал он. – Я считаю, что в революции ИИ они держат все козыри и собираются действовать в типичном стиле Кремниевой долины: сначала быстро двигаться вперед, а думать потом.

У американских компаний есть несправедливое преимущество – они обладают, во-первых, вычислительными мощностями, которые сейчас являются искусственно ограниченным ресурсом, что экономически выгодно одной компании, и это проблема, – это Nvidia. Картины умершего художника имеют произвольно высокую ценность только потому, что художник мертв. И мы понимаем, что этой ценности нет предела. GPU есть GPU. В конечном счете они не должны стоить столько, сколько стоят сегодня. Американские компании имеют это несправедливое преимущество в виде вычислительных мощностей и данных, они собрали данные, поэтому они сейчас впереди остальных»[80].

С переходом к ИИ разрыв между США и остальным миром в области новых технологий, существующий уже почти столетие и вызывающий серьезное беспокойство в таких регионах, как Европа, будет увеличиваться еще сильнее. И, по мнению Буньона, даже Китай не способен создать серьезную конкуренцию.

«И отчасти это потому, что вопрос слишком стратегический, – продолжает он. – Я думаю, что в определенный момент здесь вступает в игру геополитика. Геополитическое допущение, что США просто позволят свободному рынку действовать самостоятельно в сфере ИИ с точки зрения взаимодействия между американскими гражданами и ИИ-системами и дадут Китаю контролировать это? Это было бы слишком просто. И слишком рискованно».

США обладают неоспоримым превосходством над Китаем и в области лучших специалистов для ИИ. Причина проста. В Китае много людей. Но китайский рынок талантов в значительной степени ограничен собственными национальными границами. Китай выбирает лучших из 1 млрд человек; США – из 8 млрд. И это просто дает США колоссальное преимущество в конкуренции.

Более половины всех технологических компаний стоимостью в миллиард долларов в США были основаны людьми, родившимися за пределами страны[81]. Две трети технологических специалистов, работающих в Долине, родились за рубежом[82]. Более половины жителей района залива говорят дома на языке, отличном от английского. В Китае ситуация совершенно иная. В Пекине и Шанхае, безусловно самых интернациональных городах страны, менее 1 % населения родились за рубежом. Китайская технологическая индустрия остается очень китайской и после недавнего экономического разрыва (decoupling) с США становится еще более замкнутой. Технологическая индустрия США является самой глобальной в мире.

Конкурентоспособность технологической индустрии США по отношению к международным соперникам, возможно, связана не столько с нюансами промышленной политики, сколько с особым характером американского общества, который позволяет любому человеку, родившемуся в любой точке мира, переехать в США и считать себя американцем. Это преимущество трудно превзойти. Эта мысль вряд ли нова. Рональд Рейган выразил эту идею в своей речи 1989 года, когда сказал:

Вы можете поехать жить во Францию, но не сможете стать французом. Вы можете поехать жить в Германию, Турцию или Японию, но не сможете стать немцем, турком или японцем. Но любой человек из любого уголка планеты может приехать жить в Америку и стать американцем.

Это, я считаю, один из важнейших источников величия Америки. Мы ведем мир за собой, потому что, в отличие от других стран, мы черпаем