Читать книгу - "Новая география инноваций. Глобальная борьба за прорывные технологии - Мехран Гул"

и наш подход был таков, что нам будет важен общественный сектор – будь то правоохранительные органы, регуляторы или кто-то еще. Мы также строим важнейшую часть финансовой системы. И ни одна из этих двух сфер не представлена на Западном побережье.

Инвесторы говорили нам, что в какой-то момент нам придется перенести все на Западное побережье. А мы отвечали: нет, не придется. И сегодня совершенно очевидно, что существует множество компаний, работающих на Восточном побережье. Так что ситуация изменилась. И стало легче. И мы были в некотором роде частью первой волны перемещения технологического сектора на Восточное побережье».

3

Вокруг много шума. Много разных мнений, причем все они противоречат друг другу. А еще есть множество аналитических материалов от консультантов с профессионально выглядящими графиками, указывающими в разных направлениях. Венчурные инвестиции снизились. Число компаний-миллиардеров выросло. Доходы остались на прежнем уровне. И т. п. Но слишком часто эти красивые отчеты смешивают краткосрочные изменения с долгосрочными тенденциями. Стрелки, которые сегодня направлены вниз, с такой же легкостью завтра могут указывать в противоположном направлении.

Так что вопрос остается открытым: что на самом деле происходит? Долина себя исчерпала? Или ее лучшие дни еще впереди? В ситуации трудно разобраться. Я решил попытаться получить урок о том, как интерпретировать происходящее в Долине, от человека, который помог создать ее историю. Поэтому я обратился к Джону Хеннесси, председателю Alphabet (материнской компании Google), чтобы узнать, как он оценивает текущую ситуацию и что, по его мнению, может произойти дальше.

Хеннесси провел в самом сердце Долины больше времени, чем, пожалуй, любой другой из ныне активных участников сцены. Ему было всего 25 лет, когда в 1977 году он впервые приехал в Пало-Альто, чтобы присоединиться к факультету электротехники Стэнфордского университета. Это оказалось судьбоносным шагом. Apple была основана годом ранее, Microsoft – двумя годами ранее. Обе компании еще не выпустили ни одного значимого продукта. Все крупные технологические компании – IBM, Xerox, Polaroid – все еще базировались на Восточном побережье. Но изменения наступили быстро. «Честно говоря, я удивлен, насколько быстро все произошло, когда процесс начался, – рассказывает мне Хеннесси. – Apple была основана только в конце 1970-х, а к 1989–1990 годам ситуация полностью поменялась»[75].

Карьера Хеннесси развивалась параллельно с ростом региона. Стремительно продвигаясь по карьерной лестнице, он возглавил факультет компьютерных наук в 1994 году, когда ему еще не исполнилось 40, затем в 1996 году стал деканом Инженерной школы, а в 1999 году сменил Кондолизу Райс на посту проректора. В 2000 году, в возрасте 48 лет, он был назначен десятым президентом Стэнфорда.

Ему предстояло провести во главе университета необычно долгий срок – 16 лет, с 2000 по 2016 год, – период, который совпал, возможно, с самым судьбоносным периодом в истории Долины: рождением и бумом эры доткомов. Как преподаватель, он видел, как формировался регион. Как президент, он наблюдал его золотой век, когда технологии, разработанные в его кампусе или поблизости, преображали экономику и общество практически во всех уголках мира. Google, Instagram, Snapchat – все они появились в этот период.

Как же человек, который не просто наблюдал за всем происходящим, но и в значительной степени сам творил эту историю, оценивает текущую ситуацию? Я спросил Хеннесси, считает ли он, что Долина переживает упадок. В ответ он посмотрел на меня с недоумением. Казалось, этот человек совершенно не тратит время на сомнения относительно будущего места, которое называет своим домом. «В конечном счете именно прорывные технологии снова и снова двигали Долину вперед», – сказал он. Небольшие и средние достижения всегда появлялись во множестве разных мест. Но Долина – это место, которое постоянно порождает те масштабные, революционные технологии, определяющие эпоху, которые время от времени появляются и меняют все: полупроводники, персональные компьютеры, программное обеспечение, смартфоны. И непохоже, что это скоро изменится.

Так что же станет следующей прорывной технологией? По мнению Хеннесси, это искусственный интеллект, причем район залива Сан-Франциско прочно удерживает лидерство. «Это центр нового поколения компаний, занимающихся ИИ. Они будут и в других местах, но, безусловно, Долина превосходит любой другой регион в два, три, четыре или даже пять раз». И эта следующая большая волна может оказаться значительнее всех предыдущих. «Эта технология развивается быстрее всего, что я когда-либо видел, – быстрее микропроцессоров, быстрее персональных компьютеров, быстрее интернета, быстрее веба, быстрее электронной почты».

Мир переходит от эпохи интернет-компаний к эпохе искусственного интеллекта, и Долина – это место, где происходит эта трансформация. Самые влиятельные компании этой новой большой волны сосредоточены именно здесь. Можно утверждать, что Долина не только не угасает, но и переживает значительное расширение. Большинство знаковых имен, которые мы ассоциируем с Долиной, традиционно базировались в южной части района залива. Apple? Купертино. Google? Маунтин-Вью. Facebook? Пало-Альто. Но теперь центр активности смещается севернее, в Сан-Франциско.

Этот город до недавнего времени был относительно незначительным игроком в технологической сфере. «Только десять из примерно пятидесяти лет технологического бума Сан-Франциско вообще имели какое-то значение, – говорит Кит Рабуа. – Он всегда как-то не вписывался в технологический ландшафт в отличие от Южного залива». Но теперь Сан-Франциско может обоснованно претендовать на роль столицы революции искусственного интеллекта[76]. Некоторые из самых известных ИИ-компаний плотно сконцентрированы в одном районе или вокруг него – Хейс-Вэлли, который теперь иногда называют «Интеллектуальной долиной» (Cerebral Valley) из-за высокой концентрации компаний, занимающихся искусственным интеллектом. OpenAI, Anthropic и Databricks – три наиболее влиятельные ИИ-компании в США, если не во всем мире, – все расположены в радиусе 3 километров. Y Combinator также перенес свою штаб-квартиру из Маунтин-Вью на Пирс 70 в Сан-Франциско, в соседний район Догпатч, где его портфель в последние годы заметно сместился в пользу компаний, работающих с искусственным интеллектом.

4

Даже в Китае я столкнулся с откровенным признанием того, что, когда речь заходит об ИИ, США по-прежнему остаются ключевым центром. «Я думаю, что в сфере ИИ – с точки зрения фундаментальных технологий и исследований – Китай, безусловно, внесет свой вклад, но я бы сказал, что США все еще впереди и будут сохранять лидерство еще много лет», – сказал мне Чжан Яцинь[77].

Чжан во многих отношениях является для технологического сообщества Пекина тем же, кем Хеннесси является для Долины, – бесспорным авторитетом, который одинаково уверенно чувствует себя как в корпоративном зале заседаний, так и в передовой исследовательской лаборатории. Чжан представил трезвую оценку текущего положения дел между США и Китаем в области ИИ. «Есть компоненты, в которых Китай добьется улучшений, но в целом США явно лидируют». По словам Чжана, лидерство в ИИ опирается на четыре элемента: алгоритмы, данные, вычислительные мощности и таланты. С первыми двумя областями у Китая все хорошо, но ему все еще приходится догонять в последних двух.

Что касается вычислительных мощностей, ИИ-приложения требуют интенсивного использования ресурсов, гораздо большего, чем традиционное программное обеспечение, и нуждаются в собственном специализированном оборудовании. В гонке за ИИ грубая вычислительная мощь имеет огромное значение: чем больше у вас вычислительных ресурсов, тем быстрее вы можете обучать и запускать свои ИИ-алгоритмы. И здесь США практически захватили