Читать книгу - "В окружении - Павел Смолин"

Горюнова несли на носилках, перестеленных свежей соломой; жар у него за ночь спал, и утром он впервые за неделю поел по-человечески — Ковальский лично проследил и остался доволен. Сам доктор шагал рядом с носилками, с чемоданом за спиной на манер сидора: лямки ему за ночь пошила Нина.

Мельников шёл в середине колонны, и на плече у него лежал трофейный МГ. Пулемёт он принял накануне вечером: молча разобрал при всех до последней пружины, разложил на плащ-палатке, собрал — пальцы с розовыми пятнами ожогов двигались сами. Потом коротко спросил: «Ленты кто набивать обучен?» Дёмин, наблюдавший за сборкой с видом ревнивого свёкра, после этого выдохнул и признал:

— Годится. Машину чует.

— Я механик, — пожал плечами Мельников. — Машина — она везде машина. Эта хоть не горит подо мной.

Деревня провожала нас, как встречала, вразнобой. Бабка сунула Нине узелок с шаньгами и перекрестила всю колонну оптом. Дед с завалинки опять встал. Пацаны бежали за строем до самой речки, и Жорка на ходу подарил самому мелкому пустую гильзу — тот зажал её в кулаке, как жар-птицыно перо.

А от третьего двора из-за плетня смотрел нам вслед справный мужик в сапогах. Он думал, что его не видно за вишней. Я шёл и чувствовал этот взгляд между лопаток, пока не свернули к болоту.

— Семён.

— Видел, — отозвался Семён, не поворачивая головы. — Запомнил.

— И я запомнил.

У края трясины Апанас остановился, обмял ногой кочку, послушал болото и ступил первым — легко, в новых хромовых сапогах, которые ему жали.

— След в след, — напомнил он, не оборачиваясь. — И не галдеть.

Колонна втянулась в туман. Под ногами качнулось, чавкнуло и выдержало.

Нас стало тридцать: двадцать семь вчерашних, танкист без танка, доктор с чемоданом и дед, у которого на уме было своё, а под ногами — единственная на всё Полесье дорога.

Позади, за туманом, осталась деревня. Впереди, за болотами, лежали большаки, по которым ехал Блицкриг.

От авторов: огромное спасибо за внимание к книге. Если она вам нравится, нажмите, пожалуйста, лайк. Спасибо!

Глава 7

1

Апанас сел на кочку, стянул хромовый сапог и вылил из него болотную жижу.

— Жмёт, — пожаловался он. — И течёт. Справный сапог, а без ума.

— Разносится, дед.

— Ты это уже говорил. — Он заглянул в голенище и вытряхнул остатки.— Раз пять говорил. А он всё никак.

— Так долгий процесс.

— Хто?

— Потом, говорю, разносятся.

Разговор пошел по кругу.

Болото отпустило нас утром второго дня. Последнюю версту шли по пояс в бурой воде, держа винтовки над головой. Под ногами сначала качалось, потом чавкало, потом у первых сосен стало просто мокро, и люди выбирались на сухое и валились кто где. Жорка лёг лицом в мох и лежал так, будто целовал землю.

Горюнова пронесли сухим. Четверо держали носилки на поднятых руках и менялись на ходу, а Ковальский брёл рядом по грудь в воде, с чемоданом на голове. Теперь он первым делом полез щупать лейтенанту лоб.

— Живой? — поинтересовался Горюнов.

— Живой! — само ответил лейтенант…

— Живой.

— Вот. Уже двое так думают. — Ковальский сел рядом и принялся выливать воду из ботинка.

Кравчук устроил проверку имущества. Мешки, цинки, котлы — всё на месте, всё мокрое. Утонула одна ложка, Жоркина. Старшина записал её в ведомость, и лицо у него при этом было такое, будто он списывал танк.

— Товарищ старшина, — заныл Жорка, — а есть мне теперь чем?

— Руками, — отрезал Кравчук. — Как при первобытном коммунизме.

Тихо, устало посмеялись.

Апанас обулся, притопнул и показал бородой на восток.

— Дальше сухо. Через лес вёрст шесть — канал. Вдоль канала дорога. На дороге ихние, ездят. — Он подумал. — Не доходя, у опушки, хутор Бабичей. Сами Бабичи к родне подались, ещё до немца. Пусто там.

— Точно пусто?

— Было пусто. — Дед пожал плечами. — Часового не представлял.

Людям нужен был день: отлежаться, просушиться, перемотать ноги. Мне нужно было знать, что за лесом.

— Семён. Сержант. — Я кивнул Мельникову на пулемёт, прислонённый к сосне. — Прогуляемся. Машину проветришь.

Мельников молча поднял МГ и закинул ленту на плечо.

Дёмин вынул изо рта травинку.

— А я?

— А ты за старшего. Охраняешь самое ценное.

— Тебя, что ли?

— Меня тут не будет. — Я показал на носилки. — Лейтенанта.

Горюнов приподнялся на локте.

— Сомов, разведка смотрит, а не бьет из пулемета.

— Так точно, товарищ лейтенант — будем смотреть…

— Смотреть, — повторил он с нажимом. — Глазами.

— Глазами, — согласился я.

Семён хмыкнул и пошёл первым.

2

Хутор стоял у самой опушки: хата с соломенной крышей, клуня, колодец с журавлём, пять яблонь. За плетнём тянулась дорога вдоль насыпи канала. На дороге, прямо у ворот, стоял грузовик.

Мы легли в малиннике шагах в ста от плетня

Немцы стояли вокруг клуни полукольцом. Пулемётчик положил МГ на сруб колодца и смотрел в распахнутые ворота, второй номер сидел рядом на корточках. Двое курили у грузовика, четверо стояли перед клуней с винтовками наизготовку. Старший, унтер с белёсыми бровями, заложил большие пальцы за ремень. Рядом с ним переминался долговязый в немецкой форме без знаков различия: фуражка набекрень, планшет на боку.

— Raus! — крикнул унтер в темноту клуни. — Schnell!

— Выходить! — продублировал долговязый по-русски, громко и старательно. — Быстро! По одному! Руки!

Первым показался седой мужик в распахнутой гимнастёрке. Руки поднял сразу и держал ровно. За ним двое молодых, один рыжий, без пилотки. Потом высокий нескладный парень, стриженный под ноль, с лицом, на котором всё время что-то происходило. Потом чернявый, быстрый, с глазами, которые обшаривали двор, будто прицениваясь. Потом ещё трое, одинаково серые.

Последним из клуни вышел великан. Пригнул голову под притолокой, выпрямился — и стало видно, какой он: на полторы головы выше немцев, плечи во все ворота. Руки-лопаты он поднимал медленно.

Ближний немец ткнул его прикладом в живот. Великан не согнулся. Посмотрел сверху вниз, спокойно, как на муху. Немец ударил ещё раз, сильно, и тогда великан согнулся — медленнее, чем если бы удар его впечатлил.

Их выстроили у стены клуни. Винтовки полетели в кучу у плетня. Я посчитал: десять.

— Наши, — выдохнул