Читать книгу - "Танкист. 1941. Том 2 - Артём Март"

— негромко заговорил кто-то из танкистов. — Утреннего снайпера с высоты живым взяли. Вот, прямо на санитарных санях привезли.

Зампотех остановился посреди танкистов, тяжело дыша. Он сначала хмуро, оценивающе посмотрел на лежащего в сугробе немца, который утирал кровь с подбородка и злобно щурился после сильного удара.

Потом капитан перевел свой тяжелый взгляд на меня, а после остановил его на коренастом танкисте, который пытался застрелить пленного.

Парня все еще крепко держали за плечи ремонтники, но под ледяным взором зампотеха осторожно, по одному отпустили. Боец стоял, низко опустив голову, его широкая грудь судорожно вздымалась в такт дыханию.

— Кто взял немца? — коротко спросил зампотех, закладывая руки за спину.

— А вот! — звонко и гордо выкрикнул Иван Назаров, выступая вперед из-за моего плеча. — Витька Бронин, мехвод наш с тринадцатой машины!

Капитан технической службы кивнул.

— Молодец, Бронин, — веско, без лишнего пафоса бросил зампотех. — За такого волка комбат Полуянов тебе лично спасибо скажет. Так служить, боец.

Я вытянулся по стойке «смирно», коротко приложив ладонь к заиндевевшему виску шлемофона:

— Служу Советскому Союзу, товарищ капитан.

Зампотех снова кивнул.

— Немца под конвой, — сухо распорядился он, поворачиваясь к конвоирам. — В кунг к Климову его тащите, живо. Да врача позовите, чтоб фриц до допроса от потери крови ласты не склеил. Выполнять.

Снайпера грубо подняли за шкирку из сугроба и под дулами ППШ повели вглубь лощины к особистам.

Немец шел, волоча раненую ногу, но перед тем как скрыться в тени елей, он обернулся и наградил меня таким тяжелым и волчьим взглядом, от которого Таня рядом со мной еще сильнее сжала мою ладонь.

Капитан техслужбы повернулся и теперь в упор поглядел на всё того же коренастого танкиста, который пытался устроить самосуд.

На ремонтной площадке все притихли — казалось, зампотех сейчас сделает ему жестокую, прилюдную выволочку по уставу за нарушение дисциплины и попытку убить ценного «языка». Старик-фельдшер Иннокентий Игнатьевич даже прикусил усы, ожидая надвигающейся грозы.

Однако зампотех отмолчался. Он долго, хмуро раздувал широкие ноздри своего крупного носа, желваки на его челюсти ходили ходуном.

— Разойтись всем, — глухо, устало скомандовал он. — Кончай базар. Работать надо. Нечего тут снег зря топтать.

Зампотех крутанулся на каблуках сапог и быстрыми шагами пошел прочь, направляясь к ремонтным мастерским.

Проходя мимо застывшего танкиста, он, даже не притормаживая, что-то коротко, негромко бросил ему через плечо — тихо, так, что расслышать из толпы было невозможно.

Танкист лишь судорожно кивнул, утер нос ладонью и хмуро, угрюмо побрел следом за зампотехом в темноту просеки, растворяясь среди теней летучек.

Я молча наблюдал за его уходящей ссутулившейся спиной, чувствуя, как Таня понемногу отпускает мою руку.

— А это… — тихо, несмело спросила она, провожая танкиста взглядом. — А кто это?

Я промолчал.

Но за моей спиной тяжело, сокрушенно вздохнул Ваня Назаров. Радист подошел ближе к нам.

— Это Алеша Корнев, — тихо, глухо ответил ей Иван, и его светлое, добродушное лицо вмиг ожесточилось. — Наводчик он. Из взвода старшего лейтенанта Кравцова. На КВ служил.

Назаров повернулся ко мне, и в его светлых глазах проступила такая страшная, тоскливая досада, что я почувствовал, как у Тани перехватило дыхание.

— Во время утреннего боя их КВ подстрелили на самом скате высоты, — тихо продолжил радист. — Снаряд противотанковый в ходовую прилетел, катки разбило, гусеницу порвало с мясом.

— Мамочки… — тихо прошептала Таня.

Назаров сглотнул.

— Короче, обездвижили машину фрицы, — продолжил он. — Но парни не сдались. Они в этой неподвижной коробке еще часа два сидели, из пушки лупили, наших прикрывали, когда вторая рота глубокие позиции врага штурмовать пошла. А как наши продвинулись вперед, окопы зачистили, командир ихний, Серега Белоус, приказал им машину оставить и отступать с поля боя в пешем порядке.

Я молчал, глядя теперь не на Ваню, а на почти скрывшуюся в серости сумерек спину Корнева.

— А потом… — немного повременив, заговорил Ваня, — снайпер из засады весь его экипаж по одному пострелял…

Я повернулся. Встретился с Ваней взглядом.

— Алексей один живой остался, — тихо, тоскливо, закончил он.

Глава 7

— Да не верят они мне, представляете? Говорят, брешу, что это мы с того немецкого танка по снайперу стреляли, — Иван Назаров блаженно зажмурился, обхватив обеими ладонями горячий бок жестяной кружки с крутым кипятком. Потом коротко отпил пару глотков.

Полночный лагерь передового пункта ремонта и технического осмотра батальона медленно затихал, погружаясь в глухую, морозную подмосковную темноту.

Основная работа по латанию и переборке разбитых в утреннем бою тридцатьчетверок наконец-то завершилась, и над лощиной теперь стоял лишь редкий, глухой стук кувалд ремонтников Палыча.

Светомаскировка соблюдалась строго, поэтому костры-блиндажи, окопанные глубоко в снегу под навесами вековых елей, бросали лишь блеклые, дрожащие багровые отсветы на заиндевевшую сталь стоящих вокруг машин.

Седого с нами у костра не было.

Наш командир еще часа два назад ушел, видимо, к командирам других танков.

Мы же с Иваном Назаровым и ефрейтором Лобовым устроились на широком промерзшем бревне у огня, лениво уничтожая ложками поздний ужин — горячую, наваристую пшенную кашу со шпиком, которую Назаров принес нам в тяжелом латунном котелке.

Внезапный хруст снега заставил Лобова притормозить ложку у самого рта, а Назаров испуганно обернулся к ельнику.

Из густой ночной темноты к нашему костру вышел человек.

Только когда он подобрался почти вплотную, я понял, что это сержант Алексей Корнев. Тот самый, что пытался застрелить немца.

Грязноватое лицо его казалось бледной, угрюмой маской, а взгляд светлых глаз был тяжелым и хмурым.

Остальные, увидев его, затихли. Наводчик же приблизился и волком глянул прямо на меня.

— Ты Бронин? — глухо, со знакомой хрипотцой позвал он, проигнорировав остальных. — Отойдем на пару слов.

Я спокойно, без лишней суеты доел последнюю ложку каши, аккуратно звякнул ею о дно котелка и поставил латунь себе под ноги. Потом я молча полез во внутренний карман полушубка, нащупал там тяжелую, холодную рукоять его нагана, вытащил револьвер и спокойно протянул его Корневу.

— На, — негромко, твердо проговорил я. — За ним же пришел?

На поляне в ту же секунду воцарилась звенящая, нехорошая тишина.

Назаров и Лобов хмуро, напряженно уставились на Корнева, готовые в любую секунду вскочить с бревна.

Алексей замер, уставившись на тускло поблескивающий в свете костра барабан нагана, но брать оружие из моих