Читать книгу - "Троцкий. Вооруженный пророк - Исаак Дойчер"

милитаризации гражданского труда, а в процессе преобразования регулярной армии в трудовую. Инициатива исходила от реввоенсовета 3-й армии, стоявшей на Урале. После победы над Колчаком она понапрасну тратила силы и время в безделье. Командиры не могли распустить своих солдат и отправить их по домам в основном из-за отсутствия транспорта. Реввоенсовет армии предложил, чтобы солдаты покамест занялись рубкой леса, полевыми и другими работами. Ленин и Троцкий приветствовали их почин, который дал им возможность приступить к выполнению своей программы фактически без какого-либо сопротивления: профсоюзы не возражали против продуктивного использования ничем не занятых полков.

Троцкий надеялся использовать эксперимент как отправной пункт для введения трудовой повинности и управления мирным трудом. Что может быть проще: прежде чем отпустить солдат, привить им профессиональные навыки, отметить род занятий каждого в послужной карточке и затем направить их прямо из демобилизационного пункта на рабочие места, где требовались их руки. Троцкий собирался объединить солдатскую послужную карточку с трудовой книжкой рабочего; кроме того, эта мера должна была облегчить формирование милиционной армии на основе производственных единиц. Это была творческая мысль. Ее недостаток заключался в том, что демобилизованный солдат, мечтающий вернуться к семье или пойти на поиски лучшей жизни, скорее всего, отмахнется от всего, что ему навяжут. Троцкий составлял проекты по созданию коммунальных кухонь для привлечения рабочих, но эти планы нельзя было осуществить среди голода и разрухи того времени. Он проявил поразительную оригинальность и изобретательность, но его воображение работало вхолостую, и его идеи не совпадали с реальностью.

После того как армии Урала, Кавказа и Украины отправились на работу в шахты, леса и поля, всю организацию возглавил Троцкий. Начальником штаба у него был генерал Бонч-Бруевич, Пятаков — представителем на Урале, а Сталин — главным комиссаром украинской трудовой армии. В организации поддерживалась военная дисциплина, каждая трудовая армия регулярно докладывала о своих успехах и неудачах на трудовых «фронтах». (Именно Троцкий первым стал систематически применять военные термины, символы и метафоры к мирным хозяйственным делам и таким образом дал русскому языку свежий и яркий стиль, который впоследствии окостенел, обюрократился и распространился на другие языки.) Взгляды на экономическую эффективность рабочих армий разделились — во всяком случае, в то время их эффективность не могла быть ниже, чем у гражданских лиц. Большевики расхваливали трудовые армии, особенно после того, как Троцкий изо всех сил постарался успокоить профсоюзы и призвал трудовые армии к дружескому сотрудничеству с рабочими организациями.

Он вкладывал в работу весь свой духовный пыл и театральный подъем, которые, однако, заставили его преувеличивать значение собственных действий и придали ложный блеск тому, что в лучшем случае было плачевными уловками. Вот, например, как он писал в одном из своих «Приказов-памяток по трудовым армиям»:

«Неутомимая энергия в работе, — как в походе, как в бою... Командиры и комиссары отвечают за свои части в работе, как и в бою... Коммунистические ячейки должны быть образцом выдержки и настойчивости в работе... Дезертир в труде так же презренен и бесчестен, как и дезертир в бою. Обоим суровая кара... Работу начинайте и оканчивайте, где возможно, под звуки социалистических гимнов и песен, ибо ваша работа — не рабский труд, а высокое служение социалистическому отечеству»390.

8 февраля он со своим штабом уехал на Урал впервые инспектировать трудовую армию. Прямо в поезде они выпускали газету «В пути», и в ней он так обратился к своему штабу:

«Старая организация труда на капиталистических основах разрушена безвозвратно и навсегда. Новая социалистическая организация только складывается. Мы все должны стать сознательными, самоотверженными строителями социалистического хозяйства. Только на этом пути возможны выход и спасение, тепло и довольство. Начинать нужно с фундамента... Наш поезд направляется на Северный Урал, чтобы все свои силы посвятить там делу организации труда, в котором рука об руку примут участие уральские рабочие, уральские крестьяне и красноармейцы... За хлебом для голодных! За топливом для холодных! — таков лозунг нашего поезда на этот раз»391.

Едва он успел написать эти слова, как посреди ночи почувствовал сильнейший толчок. Поезд сошел с рельсов из-за снежного бурана. Всю ночь и весь следующий день поезд лежал в сугробах почти на виду у служащих крохотной станции. Ни единая душа не вышла поинтересоваться, что случилось. Начальники станций перестали сигналить проходящим поездам, даже поезд председателя Высшего военного совета прошел мимо незамеченным. Несмотря на угрозу военного трибунала, никто не захотел связываться с расчисткой дороги от снежных завалов. Этот случай неожиданно открыл Троцкому, какая пустота образовалась вокруг политики и планов правительства. Народ погрузился в глубочайшую апатию. Троцкий разбушевался, провел расследование на месте и приказал отправить виновного под трибунал. Но он не мог не понимать, что одни только репрессивные меры не могут стряхнуть с народа окостенелую бесчувственность. Его тревога стала еще мрачнее во время поездки по уральским деревням и селам. Он остро осознал, что энергия и жизнеспособность страны истощились в самом ее источнике — в крестьянских хозяйствах.

Тогда он стал искать выход вне военного коммунизма. Он вернулся в Москву, придя к заключению, что крестьянству нужно вернуть экономическую свободу. Ясными и точными словами он очертил реформу, которая одна могла вывести страну из тупика. Нужно перестать отнимать урожай у крестьянина. Его нужно поощрять, чтобы он выращивал и продавал излишки и зарабатывал на них. Правительство и партия не осознавали масштаба катастрофы, потому что последняя принудительная реквизиция дала больший результат, чем предыдущая. Это, как он говорил, произошло только за счет значительного расширения территории, где действовали продотряды, после отступления Белой гвардии. «Продовольственные ресурсы грозят иссякнуть, против чего не может помочь никакое усовершенствование реквизиционного аппарата». Это угрожает окончательно подорвать хозяйственную жизнь страны и привести к окончательному хозяйственно-политическому упадку392.

Для ЦК его доводы прозвучали неубедительно. Ленин был не готов прекратить продразверстку. Предложенная Троцким реформа казалась ему прыжком в неизвестность. Правительство, утверждал он, уже слишком поспешило, подготавливая переход на мирные рельсы: Троцкий сам недавно предупреждал ЦК о том, что Польша готовится к нападению. Казалось, что безопаснее придерживаться установленного курса, чем трогать армейские продовольственные запасы, которые, в конце концов, обеспечиваются с помощью реквизиций. Но и это было не все. Ленин и ЦК еще не изжили иллюзий военного коммунизма. Они надеялись, что эта система, сослужив большую службу во время войны, в условиях мира окажется еще эффективнее. Троцкий предлагал снова бросить экономику в предательские волны свободного рынка. Этого же требовали меньшевики. Разве Троцкий с ними заодно? — спросили его. Троцкому сказали, что партия приблизилась к организованной и управляемой экономике и не позволит тащить ее