Читать книгу - "Троцкий. Вооруженный пророк - Исаак Дойчер"

его взгляд, партия, в полной мере осознающая «задачи эпохи» и собственную «историческую миссию», должна заместить этим осознанием стремления и чаяния широких общественных сил, которые она возглавила во время революции. Так Троцкий стал походить на тот карикатурный образ Ленина, который он сам когда-то нарисовал.

Что же стало причиной этого необычайного превращения? Что заставило вооруженного и победившего пророка революции повернуть наперекор сути своего же пророчества? Прежде чем мы попробуем ответить, рассмотрим кратко общественно-экономическую ситуацию в России, ибо драма уже переместилась именно в эту плоскость.

С конца 1919 года Троцкий посвящал мало внимания вопросам военной политики. Исход Гражданской войны уже не вызывал сомнений, и во второй половине 1920 года Троцкий несколько отошел от управления военными делами из-за разногласий с Политбюро по вопросу польской войны. Но еще раньше он погрузился в проблемы хозяйственного восстановления страны. После успешной работы в военном комиссариате он стремительно и самоуверенно вышел на новое поле деятельности и хотел применять на нем методы и решения, выработанные и проверенные на военном поприще. 16 декабря 1919 года он представил Центральному комитету ряд предложений («Тезисы») по экономическому переходу от войны к миру. Среди предлагаемых мер основной была милитаризация труда. Троцкий писал этот документ только для членов ЦК, намереваясь начать дискуссию в узком кругу. По недоразумению Бухарин сразу же опубликовал его в «Правде». Эта неосторожность вызвала в обществе весьма напряженные споры, которые продолжались до весны 1921 года. Несколько лет мировой войны, революции, Гражданской войны и интервенции привели к полнейшему развалу российской экономики и распаду ее социальной структуры. Из разрушенного хозяйства большевикам приходилось добывать средства для ведения Гражданской войны. В 1919 году Красная армия уже исчерпала все запасы военного имущества и снаряжения. Та промышленность, которая находилась под контролем Советов, могла возобновить только небольшую часть ресурсов. Традиционно горючее, железо, сталь и сырье для промышленности Центральной и Северной России поставляли южные области. Но южные области России, оккупированные сначала немцами, потом Деникиным, лишь время от времени и недолго находилась под властью большевиков. Когда в конце 1919 года большевики вернули себе эти области, оказалось, что донецкие угольные шахты затоплены, промышленные предприятия разрушены. Лишенные топлива и сырья, индустриальные центры на остальной части страны были парализованы. Даже в конце 1920 года шахты давали меньше одной десятой доли от довоенного уровня, а производство железа и стали уменьшилось более чем в двадцать раз. Производство потребительских товаров составляло около четверти от обычного. Катастрофическое положение усугублялось разрушением транспортной системы. По всей стране были взорваны железнодорожные пути и мосты. С 1914 года подвижной состав не возобновлялся, ремонтировали его лишь изредка. Транспортная сеть неуклонно сокращалась. (Кстати сказать, это было одной из причин поражения Красной армии в Польше. Советская республика призвала в армию 5 миллионов человек, но из них менее 300 тысяч фактически участвовали в последних этапах польской кампании. Чем дальше двигались армии вперед, тем более затруднительной становилась железнодорожная доставка подкреплений и снабжения.) Крестьянские хозяйства тоже пришли в упадок. Шесть лет крестьяне не могли обновлять сельскохозяйственные орудия. То отступающие, то наступающие армии вытаптывали поля и реквизировали лошадей. Однако, несмотря на это, сельское хозяйство оказалось более жизнеспособным, чем промышленность. Мужики пахали землю деревянными сохами, которые могли соорудить и починить своими руками.

Советская власть постаралась установить над скудными ресурсами строжайший контроль, и так из этих стараний вырос военный коммунизм. Большевики национализировали всю промышленность. Запретили частную „торговлю. Отправляли в деревни отряды рабочих, чтобы реквизировать продовольствие для армии и горожан. Правительство было не способно собирать обычные налоги, для этого оно не владело соответствующим механизмом. Чтобы покрыть правительственные расходы, печатные станки днем и ночью штамповали денежные знаки. Деньги настолько обесценились, что люди расплачивались натурой. Основным средством обмена стали продукты голодного рациона. Рабочие также получали заработную плату в виде продукции — одежды или пары ботинок, которые они обычно меняли на еду.

Эти отчаянные ухищрения, старания кое-как перебиться показались партии неожиданно быстрым осуществлением ее же программы. Если бы не Гражданская война, национализация промышленности проводилась бы медленнее и осторожнее, но так или иначе она была одной из главных целей революции. Реквизиция продовольствия, запрещение частной торговли, натуральный обмен, обесценивание денег, стремление правительства контролировать хозяйственные ресурсы страны — внешне все это походило на отмену рыночной экономики, которая являлась рассадником капитализма. Полностью развитая марксистская экономика, трактуемая в учебниках по марксизму, представляет собой натуральную экономику, в которой плановое общественное производство и распределение должно сменить рыночное производство и распространение посредством денежного обмена. Поэтому большевики были склонны видеть в военной экономике 1919—1920 годов основные признаки развитого коммунизма. В этом их поддерживал суровый эгалитаризм, который пропагандировала и применяла партия, придававший военному коммунизму романтико-героический ореол.

В действительности военный коммунизм был трагическим искажением марксистских представлений о будущем обществе. В основе будущего общества должны лежать высокоразвитые и высокоорганизованные производственные ресурсы и переизбыток товаров и услуг. Оно должно создавать и развивать общественные блага, которые капитализм производил в лучшем случае неравномерно и не имел возможности рационально контролировать, распределять и стимулировать. Коммунизм должен был отменить экономическое неравенство раз и навсегда, подняв общий уровень жизни. Военный коммунизм, напротив, был последствием социального распада, разрушения и дезорганизации производственных ресурсов, беспрецедентного дефицита товаров и услуг. Военный коммунизм действительно попытался отменить неравенство, но это оказалось возможным только при снижении уровня жизни и всеобщей бедности.

Такая система не могла долго работать. Реквизиции продовольствия и запрещение частной торговли на время помогли правительству преодолеть самый страшный кризис. Но в конечном итоге эта политика усугубила и ускорила упадок и развал экономики. Крестьяне начали обрабатывать ровно столько земли, сколько было нужно, чтобы прокормить семью. Они не желали производить те излишки, которые выискивали продотряды. Когда крестьянин отказывается кормить город, распадаются самые основы городской цивилизации. Российские города обезлюдели. Рабочие уезжали в деревни, чтобы хоть как-то прокормиться. Те, кто оставался, падали в обморок у заводских станков, работали неэффективно и часто крали продукцию, чтобы обменять ее на еду. Старый, обычный рынок действительно был отменен. Но его побочный отпрыск — черный рынок — разорял страну, мстительно извращая и разлагая человеческие отношения. Это могло продолжаться еще год или чуть больше, но в конце концов неизбежно следовал крах власти и разложение общества.

Таково было положение дел в конце 1919 года. Чтобы преодолеть кризис, нужно было выбрать одну из двух программ действий. Правительство могло прекратить реквизицию продовольствия у крестьян и ввести сельскохозяйственный налог натурой или деньгами. После уплаты налогов крестьянину можно было разрешить распоряжаться урожаем по своему усмотрению: употребить его, продать или обменять. Это заставило