Читать книгу - "Троцкий. Вооруженный пророк - Исаак Дойчер"

бы его выращивать излишки для городских потребителей. Если восстановится приток продовольствия из деревни в город, то можно ожидать оживления активности государственных предприятий. Логика подсказывала, что это было бы единственным реальным решением проблемы. Но такого рода реформа подразумевала возрождение частной торговли, что подрывало все здание военного коммунизма, возведением которого так гордились большевики.

Альтернатива состояла в том, чтобы искать выход в том же порочном круге военного коммунизма. Если продолжать реквизицию продовольствия и запрещать торговлю, то власти придется усилить давление на крестьян, сначала чтобы заставить их выращивать излишки, затем чтобы их отбирать. Также она могла предложить земледельцам особое вознаграждение — одежду, обувь, сельскохозяйственные орудия. Однако это можно было сделать только после того, как голодающие рабочие починят и пустят в действие разрушенные и обветшалые заводы и начнут производить нужные крестьянам товары. Поэтому правительство было вынуждено добиваться увеличения промышленного производства. Не имея возможности дать рабочим стимулов к труду, власти пришлось применить к ним силу, как и к крестьянам. Утопический характер военного коммунизма со всей очевидностью проявился в том, что он продолжал игнорировать реальное состояние дел, пока не загнал себя в безвыходное положение, в котором мог существовать только за счет постоянного применения все больших доз насилия.

Сначала программные установки Троцкого не выходили за рамки общепринятого курса. Он был озабочен поиском средств, которые бы вновь собрали и вернули в промышленность разбежавшийся рабочий класс. Одни рабочие сбежали в деревню, другие в поисках пропитания оставляли квалифицированный труд ради неквалифицированного, были также и деклассированные элементы, с головой ушедшие в черный рынок и потерянные для промышленности. Как их всех вернуть в нормальную обстановку и вновь интегрировать в производственный аппарат страны? Поскольку их нельзя привлечь обещанием лучшей жизни, заключал Троцкий, то нужно вербовать их на заводы так же, как солдат в армию. Так эмпирическим путем Троцкий пришел к идее милитаризации труда. Революция громко провозгласила обязанность каждого гражданина трудиться и заявила: кто не работает, тот не ест. Пришла пора, утверждал Троцкий, обеспечить исполнение этой обязанности. Революция послала сотни тысяч людей умирать на полях сражений: разумеется, у нее есть моральное право посылать людей в цеха и шахты, где тоже нужно вести битву за выживание.

В «Тезисах», которые преждевременно появились в «Правде» 17 декабря 1919 года, Троцкий, что характерно, связал эту программу с военной реформой по переводу армии на милиционную систему. Он предложил применить военный механизм для мобилизации гражданского труда. Так его стремление осуществить самую демократичную реформу в армии сопряглось с попыткой ввести крайнюю форму принуждения к труду. С одной стороны, армия должна проникнуться гражданственным духом. Ее отряды нужно организовывать на базе производственных единиц. С другой стороны, гражданский труд должен подчиняться военной дисциплине, а людскую силу для промышленных производств должна поставлять военная администрация. Военный комиссариат должен взять на себя функции комиссариата труда387.

Ленин целиком поддержал курс Троцкого. Он цеплялся за военный коммунизм, который если и можно было заставить работать, то только при условии успеха всех предложенных Троцким мер. Ленин не возражал и против того, чтобы военный комиссариат взял на себя поставку рабочих для промышленности. Ленину приходилось с нуля создавать гражданские ветви своей администрации, и после нескольких лет Гражданской войны большинство их по-прежнему находилось в зачаточном состоянии. Военный комиссариат вобрал в себя лучших людей, он первым претендовал на ресурсы правительства, им руководили самые умные управленцы. Его механизм, огромный и высокоэффективный, был самой прочной частью ленинской администрации, ее настоящим сердцем. Казалось, что перевод Военного комиссариата на гражданские рельсы — это лишь вопрос удобства управления.

Сразу после выхода в свет эти предложения вызвали целую лавину негодования. На заседаниях членов партии, руководителей и рабочих организаций Троцкому не давали говорить, прерывая его речь громкими выкриками, называли его «новым Аракчеевым», подражателем того пресловутого генерала и военного министра, который при Александре I и Николае I строил военные поселения и устанавливал в них железную дисциплину. С тех пор аракчеевщина стала символом нелепых военно-бюрократических фантазий в общественно-экономической области. Большевистские газеты подняли бурю протестов. Свою лепту внесли старые знакомые Троцкого Рязанов и Аарин, выдающиеся большевики Рыков, Милютин, Ногин, Гольцман и другие. В этих протестах смешивались усталость от Гражданской войны и нетерпимость к зодчему победы. Как обычно бывает после тягостей и потерь войны, люди хотели увенчать лаврами человека, благодаря которому была достигнута победа. Но еще больше им хотелось освободиться от суровостей военной дисциплины, и они обращались за руководством к тем, кто, может быть, не обладал такими необыкновенными талантами и пламенным темпераментом, но придерживался более умеренного образа действий. Старые, закаленные в боях большевики говорили, что хватит с них армейских порядков, что Военный комиссариат уже слишком долго держит народ в страхе и пьет его кровь и что они не станут долее мириться с новыми выдумками Троцкого.

Дело дошло до критической точки 12 января 1920 года, когда Ленин и Троцкий выступали на заседании фракции Всероссийского Центрального Совета профессиональных союзов и призывали одобрить милитаризацию труда. Троцкий отстаивал свое дело. Если даже, сказал он, комиссариат истощил страну и установил в ней суровую дисциплину, то только ради того, чтобы выиграть войну. Позор, «грех и преступление против социального духа революции», что теперь это ставят ему в вину, что рабочий класс натравливают на армию. Его оппоненты пребывают в самодовольном заблуждении относительно хозяйственного состояния страны. Газеты скрывают истинное положение дел. «Нужно честно и открыто констатировать пред всей страной, что наше хозяйственное положение в сто раз хуже, чем было военное положение в худшие моменты... Как мы бросили клич: «пролетарий, на коня!», так теперь нужен клич: «пролетарий, к станку, пролетарий, к производству!»388. Трудовые ресурсы страны продолжают сокращаться и все больше приходят в упадок. Их нельзя спасти, воссоздать, восстановить, не применяя методы принуждения. Ленин выступал в том же духе. Однако заседание почти единогласно отклонило их с Троцким совместную резолюцию. Никогда раньше ни Ленин, ни Троцкий не получали такого афронта.

Троцкий имел основания обвинять своих критиков в самодовольстве. Они не предложили и не могли предложить никакой практической альтернативы. Они тоже цеплялись за военный коммунизм и отвергали только выводы, которые делал из него Троцкий. Поэтому он легко разоблачил их непоследовательность. Однако в самой их непоследовательности было практическое начало и рациональное зерно. Оппоненты Троцкого не хотели думать, что колеса экономики можно запустить военным приказом, и были убеждены, что пролетарское государство не должно действовать как отряд вербовщиков по отношению к собственному рабочему классу389.

Тем временем появилась первая трудовая армия, хотя и не в результате