Читать книгу - "Антология еврейской средневековой философии - Коллектив авторов"

неисполнение] какого-либо из его обещаний, как, видимо, следует из слов Ирмеягу, да пребудет он в мире, обращенных к Хананье бен Азуру?[1481]

Вне всякого сомнения, читатель этой книги должен обладать знанием математики, естественных наук и Божественной науки. Ибо одни из упомянутых нами вопросов относятся к естественной науке, другие — к науке о Божественном, а третьи, например вопрос о числе двигателей небесных тел, будут рассмотрены с точки зрения математических наук. Мы сможем узнать это число из числа движимых [двигателями] небесных тел; постигнуть же число небесных тел мы сможем посредством математической науки о звездах. Это разъяснено у Философа [Аристотеля][1482] в двенадцатой книге «Метафизики»[1483]. Более того, исследование вопроса о том, вечен мир или сотворен можно провести, исходя либо из сущности мира или его акцидентальных свойств, естественных или математических, либо из его активной [актуальной] причины, если такое возможно[1484].

В этой книге мы не намереваемся приводить существующие доказательства этих вещей. Пойди мы таким путем, наша книга заключала бы в себе все науки или [во всяком случае] их большинство. Мы же, напротив, примем за основу то, что было доказано в этих науках. Читателю не стоит ожидать от нас полного рассмотрения этих принципов, с помощью которых доказывается истинность интересующих нас вопросов. Мы приведем лишь частичную аргументацию, так как принципы эти понятны читателю нашей книги. Мы стремимся к наибольшей краткости, ибо в этих глубоких вопросах многословие лишь отвлекает читателя. Однако в некоторых местах мы все же приводим пространные разъяснения тех вещей, которые читатель, возможно, полагает уже [полностью] проясненными другими авторами. [На деле же] мы привносим в вопрос нечто новое либо же высказываем то, что помогает достижению истины [в рассматриваемом вопросе].

Из сказанного ясно, какие виды доказательств используются в этой книге: одни из них, в соответствие с рассматриваемыми вопросами, являются математическими, другие — естественнонаучными, а третьи — философскими.

Мы понимаем, что существуют причины отказаться от исследования этих вопросов. Во-первых, из-за различных сложностей исследование оказывается чрезвычайно трудновыполнимым, особенно потому, что о большинстве перечисленных вопросов наши предшественники никоим образом не высказались с философской точки зрения. А то, о чем они высказались с философской точки зрения, как будет показано в нашей книге, противоположно истине. Это чрезвычайно затрудняет наше исследование упомянутых вопросов [в особенности], учитывая тяжелые времена [в которые мы живем,] делающие невозможным какое-либо исследование[1485].

Во-вторых, многие, несомненно, отвергнут наши слова как чуждые по причине принятых ими на веру мнений других людей, а не на основании философского исследования или принципов Торы. Эти люди нас не занимают, ибо они довольствуются верой, не пытаясь познать. Мы же с теми, кто ощущает растерянность[1486] перед этими великими вопросами и не довольствуется одними словами о тайнах существования, но жаждет постижения их идей.

В-третьих, нам кажется, что по причине непреходящей человеческой зависти многие назовут дерзостью и разрушением [основ] исследование вопроса о вечности и сотворенности мира. Ведь они, возможно, считают, что интеллект ученого[1487] не в состоянии постичь истину в этом вопросе, разве что если этот ученый является пророком. К тому же они видят, что совершенные мудрецы прошлого, принадлежащие нашему народу, и среди них венец всех ученых и украшение всех знатоков Торы раввин и учитель наш Моше бар Маймон[1488], да пребудет его душа в раю, не исследовали подобные вопросы. Из чего делают вывод, что этот предмет не подлежит философскому исследованию, ибо будь это возможно, наши предшественники не преминули бы его рассмотреть. Однако этот довод весьма слаб, ибо если что-то было скрыто от ученых прошлого, то не обязательно останется сокрытым от последующих поколений. Ибо время, как говорил Философ [Аристотель] во второй книге «Физики»[1489], помогает раскрыть истину. Ведь иначе никто бы не исследовал науки самостоятельно, а лишь повторял бы сказанное другими. Если бы дело обстояло таким образом, науки не существовало бы вовсе, что, очевидно, абсурдно. Более того, если наши выводы в данном исследовании окажутся истинными, то есть если мы раскроем оставшееся сокрытым от наших предшественников, люди станут прославлять то, что прежде отвергали. Если же выводы окажутся неверными, очевидно, что уже одним этим мы заслужим порицание.

Может быть выдвинуто возражение, что достичь истины в этом исследовании может лишь пророк. Возражающие, возможно, скажут, что знание, которого пророк может достичь посредством пророчества, недоступно для ученого с его рациональным познанием. Более того, рассматриваемый нами вопрос[1490] был раскрыт пророку в пророчестве, а из этого с необходимостью следует, что ученый не может познать его, ограничившись одним лишь рациональным исследованием.

Этот аргумент нам нетрудно опровергнуть. Ведь пророк с неотвратимостью должен быть мудрецом. Таким образом, одни явления он познает лишь благодаря тому, что он пророк, так происходит в большинстве случаев, когда предсказания касаются возможных частных событий, происходящих в определенное время; а другие — также и в качестве ученого. Речь идет о постигаемых им тайнах устроения мира. В этом отношении различие между ученым и пророком заключается лишь в легкости обретения знания, ибо мудрость пророка в большинстве случаев превосходит мудрость ученого, пророком не являющегося. Именно по этой причине пророчество есть следствие[1491] учености, а не потому что, как считают люди, одно и то же понятие для мудреца вторично и умопостигаемо, а для пророка — первичное[1492]. Ведь если бы дело обстояло таким образом, знание ученого было бы более совершенно, поскольку он обладает знанием причин того или иного явления, тогда как пророк лишен знания его причин, а это абсурдно[1493]. Могут существовать умопостигаемые понятия, непостижимые для ученого, лишенного пророческого дара, но которые, однако, в состоянии постичь ученый-пророк, именно поскольку он ученый.

Проняв во внимание предложенное нами объяснение, а именно, что существуют предметы, постигаемые и ученым, и пророком, можно обнаружить в словах пророков утверждения, в истинности которых не сомневается никто из философов, как например, постулированное в Торе единство Господа, благословен Он, и Маасе Меркава[1494], описанное у Йехезкеля и Йешаяг̃у, да пребудут они в мире. Пророки также упоминают многие менее значимые с философской точки зрения идеи, являющиеся для философов первичными умопостигаемыми понятиями. Например, сказано: «И увидел Бог все, что Он создал, и вот хорошо весьма» (Берешит, 1:31)[1495] и «Он твердыня, совершенно деяние Его» (Дварим, 32:4)[1496]; также Тора говорит о необходимости дождя и возделывания земли для [существования] растений — «Ибо дождя не посылал Господь Бог на землю, и человека