Читать книгу - "Дорога через хаос - Михаил Леонидович Анчаров"

– Когда еще я жил на Буцефаловке…

– Это район?

– Да.

– Фешенебельный?

– Еще бы.

– «Еще бы» – это «да»?

– Ага.

Она записала. Нам принесли еду. Ее спутник проснулся.

– У нас на Буцефаловке был случай… – говорю. – Проснулся один алкаш и думает: «Эх, пивка бы!» И тут открывается дверь, и входит красавица с бутылкой пива. Алкаш пиво выхлебал. Холодненькое. И думает: «Зря водки не попросил». Открывается дверь, и входит та же красавица. Алкаш выпил и думает: «Дурак я, надо бы переспать с ней». А она тут как тут – пожалуйста. Он ее спрашивает перед уходом: «Как хоть тебя зовут?» А она, ласково так, говорит: «Белая горячка, сэр».

Старуха, рыча, перевела своему неофашисту.

– Оу! – сказал он и от хохота вцепился зубами во фрутазон.

Старуха за ним.

Мы сделали то же самое. Джеймс постарался на этот раз. Фрутазоны были неукусимые.

Попробуйте произнести имя «Эльвира» с полным ртом. А этот неофашист произнес.

Зубы у нас завязли в пище, мы не могли расцепить челюсти, фрутазоны торчали у нас изо рта, как мертвечина у вурдалаков, и потому наш хохот был похож на звукозапись козлиного стада, пущенную с большой скоростью.

Гармония была восстановлена. И я сказал Субъекту, когда смог:

– Вот видите?

– Я начинаю вас понимать, – сказал он.

22

Дорогой дядя!

После приключения с буравчиком жизнь нашей дачи стала принимать фантастический уклон.

Было все же что-то нереальное в том, что подмосковный бревенчатый домишко, можно сказать дача, сложен из броневых плит, а все остальные дровишки – камуфляж. Согласитесь, что такого не бывает. Не то сейф, не то дот. И главное, не верилось, что такое можно соорудить незаметно. Бульдозеры, автокраны – что-то тут не так, думаю.

Лежим мы однажды ночью, отдыхаем, а мать моего ребенка говорит:

– Что-то мне не верится, чтобы этот тип так разочаровался в золоте, что не оставил клад. Давай поищем?

– Это можно, – говорю. – А зачем?

– Четвертая часть наша, по закону, – говорит. – Всего накупим.

– А что именно?

И мы представили себе кооперативную максимальную квартиру, дачу с максимальным участком и максимальную машину-автомобиль, чтобы ездить между квартирой и дачей – туда-сюда, туда-сюда.

– Ну это все наружные объемы, – говорю. – А чем их заполнять изнутри?

Мы стали наперегонки заполнять эти объемы изнутри и остановились только тогда, когда сообразили, что если мы купим все, что хотим, то жить нам будет негде и нам придется снимать комнату на этой же даче. У Кристаловны.

И мы содрогнулись.

Можно было не покупать нашего или привозного промышленного барахла. Можно было, конечно, купить книги, картины, музыкальные инструменты, скульптуры и прочую культуру на дому. Но положение не менялось. Все, даже культура, имело объем.

И мы не знали, как быть.

– Все-таки шубу я бы купила, – сказала мать моего ребенка. – Скоро зима.

И мы решили искать клад. Потому что, после того как мы мысленно купили все, нашей зарплаты на нужную шубу уже не хватало. Нас мог спасти только клад.

Дорогой дядя, подробности я опускаю. Рыли, выстукивали, даже пользовались миноискателем – я сам смонтировал, и ничего. Может быть, миноискатель был неудачный.

И мы пока решили купить шубу подешевле.

Мы купили простую шубу на мурло-парловом меху, которая как зимняя упаковка мало чем отличалась от роскошных парло-мурловых шуб, которые носили среднего качества жены удачливых мужей. Но зато начинке моей шубы эти мужья остро завидовали и хотели бы такую же. В то время как начинка ихних шуб на меня не производила ни малейшего впечатления. И это их оскорбляло еще больше, потому что им вместо жен приходилось утешаться карьерой.

Дорогой дядя, чтобы раз и навсегда покончить с этой проблемой, добавлю – я человек примитивный, меня в женщине всегда интересовало не то, чем она похожа на мужчину, а то, чем она от него отличается. И хватит об этом.

Наступила зима, свадьба была скромная – в квартире моего сослуживца на втором этаже, и только один гость из Прибалтики выпал из окна. Правда, он выпадал дважды.

Первый раз его выкинули из окна за то, что он в нетрезвом виде не разобрал, кто невеста, и распустил руки, а второй раз его выкинули потому, что забыли, что его уже один раз выкидывали. И хотя оба раза он падал на клумбу, слабо припорошенную снегом и твердую, как алмаз, но лишь во второй раз он упал на букет алых роз, который вылетел туда по ошибке раньше него, и сломал тазовую кость. Но самое интересное, что когда он лежал в гипсе, то гипс тоже пришлось ломать, так как началось заражение задницы, в которую, как оказалось, впился шип от розы.

Дорогой дядя, ты скажешь – откуда зимой взялись розы? На это я тебе отвечу осторожно – не знаю. Значит, это была не зима, а какое-то другое время года. Потому что, как ни странно, но, несмотря на не очень высокую зарплату всех моих сослуживцев, свадьба эта преувеличенно затянулась, и я вспоминаю все с некоторым затруднением. Интеллигенты. Все у них с перебором.

Последнее, что я смутно помню, было то, как мы с хозяином квартиры продавали его пустую книжную стенку от арабского гарнитура, из которой книги были проданы гораздо раньше мурло-парловой шубы моей жены, и как хозяина квартиры забрали в знакомое мне уже дачное отделение милиции за то, что он ходил по Подмосковью с криком, что он жаждет обновленья.

– Ну вот, – сказал уже знакомый мне милиционер. – Мы начинаем с вами встречаться все чаще и чаще. Интеллигенция. Все у вас с перебором.

И вот именно тут, дорогой дядя, именно в этот момент, я как сейчас помню, меня и озарило.

Мне пришло в голову, что клад мужа Кристаловны упакован именно в дачные броневые плиты.

Теперь, если я был прав, вопрос состоял в том – как? Каким образом этот провинциальный грабитель нужников упякал в броневые плиты эти немыслимые тонны удивительного металла, за одну пылинку которого любой жрец отдаст душу – чужую, конечно, вместе с чужим, принадлежащим ей телом.

Была иллюзия, что образование воспитывает, а воспитание образовывает. И если теперь эта иллюзия рассеялась, то, значит, дело в чем-то ином.

Если что-то неладно, ищи, кому это выгодно. Это «уголок».

Если идет бесконечный процесс превращения «Фреди» в золото, а золота во «Фреди», значит человек кому-то крупно надоел.

А так как потусторонних сил до сих пор не обнаружено или, может быть, они пренебрежительно не хотят проявлять себя где-то вне человека, то выходит, что человек надоел самому себе.

Дорогой дядя, ты видел ихние интеллектуальные игры?

В то время как некоторые честолюбцы все еще хотят утопить друг друга по всем правилам шахмат или преферанса, уже есть другая