Читать книгу - "Избранные работы по русской философии, политике и культуре - Алексей Алексеевич Кара-Мурза"

С марксистскими идеями «освобождения труда» Г.П. Федотов, саратовец по рождению, познакомился во время обучения в гимназии в Воронеже, а затем в Петербургском технологическом институте, куда он поступил с прямой целью вести потом социалистическую пропаганду среди рабочих. Мировоззрение юного Федотова, как и очень многих молодых людей его поколения, сформировалась под определяющим влиянием публицистики Белинского, Добролюбова, Писарева, Михайловского, Шелгунова – эти авторы постепенно расшатали и вытеснили из сознания юноши христианские основы, заложенные вполне консервативным семейным бытом и воспитанием. В начале двадцатого века Федотов увлекся «социальными» произведениями Горького, Леонида Андреева, «Скитальца» (псевдоним С.Г. Петрова), зачитывался радикальными, в том числе нелегальными, брошюрами[1188].

В разгар первой русской революции девятнадцатилетний Федотов активно включился в революционное движение в родном Саратове, вел марксистские кружки, стал одним из лидеров местных социал-демократов, примкнув к крайне-левому крылу партии. Свободу в России, по мнению Федотова-радикала, можно было вырвать прямым силовым захватом власти: «Социалисты, воспитанные на традициях 48-года (т. е. европейских революций. – А.К.) призывают к уличной революции, которая должна решить вопрос в несколько дней»[1189]. Такая «уличная революция», прямое насилие во имя свободы, согласно раннему Федотову, возможно и эффективно именно в России, где политическая власть не укоренена в общественных институтах (как, например, в Европе), а «государственный строй держится силой городовых»[1190].

Ораторские успехи молодого саратовского марксиста тем более впечатляют, что оппонентами Федотова «справа» на оппозиционных митингах 1905 г. выступали такие видные интеллектуалы и изощренные полемисты (юристы по образованию), как саратовские либералы-кадеты Н.Н. Львов, С. А. Котляревский, А.М. Масленников – люди, уже получившие к тому времени общероссийскую известность. Их позиция принципиально отличалась от федотовской. Биограф Николая Николаевича Львова, известный историк русского либерализма В.М. Шевырин, отмечает: «Для Н.Н. Львова было очевидно, что Россия стоит на пороге великих перемен. Он умел читать знамения времени, предвидел возможность “кровавого кошмара” революции и насильственного крушения существующего строя. Все свои усилия он направил на то, чтобы предотвратить погружение страны в хаос анархии и смуты… Уже в 1902 году Львов говорил о необходимости “примирить два начала, начало власти и начало свободы”, соединив их в такое гармоничное целое, где бы оба начала не пожрали бы друг друга»[1191]. Со временем Г.П. Федотов вынужден будет признать резоны своих либеральных оппонентов.

Поражение первой революции повлияло на быструю эволюцию общественно-политических взглядов Федотова – он на свой лад проделал путь от левого радикализма к центризму, характерный для очень многих думающих современников. Основным смыслом этого «поправения» стал отказ от иллюзий быстрого, силового и «внешнего» освобождения, погружение в проблематику культуры с ее идеей личностного и общественного совершенствования.

Во время своей «первой эмиграции» Федотов посещал лекции по истории и философии в Берлинском, а потом (после высылки из Пруссии) Йенском университетах. После возвращения в Россию осенью 1908 г. он восстанавливается на историко-филологическом факультете Петербургского университета (куда был формально зачислен еще до ареста и высылки), где попадает в орбиту выдающегося педагога и ученого-медиевиста Ивана Михайловича Гревса[1192], воспитавшего целую плеяду русских интеллектуалов (Л.П. Карсавин, Н.П. Оттокар, Н.П. Анциферов, В.В. Вейдле и др.)[1193]. Именно в историко-культурных семинарах Гревса Федотов знакомится с именами блаженного Августина, Абеляра, Франциска Ассизского, Данте (фигурами, ставшими в дальнейшем предметом его специальных исследований), начинает глубоко интересоваться проблематикой римского права, средневековых итальянских и французских коммун, историей зарождения и становления религиозной свободы в Европе. Через товарища по семинару, С. И. Штейна, – пасынка известного правоведа, политика и журналиста И.В. Гессена, Федотов погружается в «широкую гуманистическую атмосферу старого Петербурга»[1194].

Большую научную и культурную пользу для Федотова принесла нелегальная (из-за опасений нового ареста) поездка в 1911–1912 гг. в Италию, где он, по совету Гревса, много занимался в библиотеках Рима и Флоренции. Разумеется, социалистические пристрастия определяли жизнь Федотова и в Италии: в знаменитой Библиотеке Лауренциана во Флоренции он с наслаждением читал манускрипты кумира своей юности Томмазо Кампанеллы[1195]. Однако в сознании молодого человека подспудно шел процесс, точно описанный Ф.А. Степуном: «Известно, с какою внезапностью революция 1905 г., разочаровавшая многих идейных попутчиков, распахнула двери в Европу и тем обнаружила провинциальную серость второсортной направленческой литературы, философскую отсталость марксизма и многое другое»[1196].

Вернувшись в Россию весной 1912 г., Федотов явился с повинной в жандармское управление и получил разрешение на сдачу экзаменов в Петербургском университете. В дальнейшем он был оставлен при кафедре всеобщей истории для подготовки магистерской диссертации, в 1916 г. стал приват-доцентом, одновременно работая сотрудником Публичной библиотеки. В годы мировой войны он окончательно отошел от космополитического большевизма и, оставаясь демократом-социалистом, занял после Февральской революции активную «оборонческую» позицию: россиянам теперь предстояло защищать не только отечество, но и недавно завоеванную февральскую свободу.

Весной-летом 1917 г. Федотов – активный лектор-пропагандист петроградского Народного университета им. Л.И. Лутугина. Его основные темы: происхождение и смысл войны, судьба человеческой свободы в мировом катаклизме и пути выхода из него. Главное бремя войны и ее опасность для европейской цивилизации состояла, согласно Федотову, в том, что во всех участвующих в ней странах война поставила под угрозу завоевания свободы: «Война вызвала всюду реакцию… Всюду отказ от завоеванной раньше свободы, усиление государственного рабства… Делается ясным, что продлись она еще несколько лет, погибнет вся материальная и духовная культура Европы»[1197].

Выступая в середине 1917 г. перед своими слушателями, Федотов отчетливо понимал накопившуюся в людях военную усталость. Однако, по мнению Федотова-оборонца, чтобы обрести прочный и длительный мир, необходимо предварительно одолеть кайзеровскую Германию. Все революции, напоминал Федотов, «совершаются тогда, когда правительство оказывается банкротом, когда оно теряет всякое доверие, когда падает престиж власти»: «И, если Вильгельм обманет надежды на победу и на “почетный”, т. е. выгодный и хищнический мир, тогда падет престиж его власти и разразится революция… Путем насилия (революции) приходим мы к свободе… Так и сейчас мы вынуждены на насилие ради свободы. Теперь впервые, может быть, меч находится в руках освобождающего класса… Поэтому социализм, войну отрицающий, должен еще продолжать ее для осуществления своих идеалов»[1198].

«Свобода любви» против «свободы ненависти»: христианский социализм Г.П. Федотова

Путь Г.П. Федотова от марксизма к христианству (его можно назвать и возвращением, если вспомнить семейное воспитание Федотова) не был легким. Большое значение имели здесь встречи во время учебы в Германии с русской антропософкой Ольгой Николаевной Анненковой (1884–1949), ближайшей ученицей и переводчицей Рудольфа Штайнера, которая, по воспоминаниям Е.Н. Федотовой (урожденной Нечаевой), «сумела открыть ему мир символизма и, таким образом, пробить первую брешь в его, казалось, прочно сколоченном материалистическом миросозерцании»