Читать книгу - "Избранные работы по русской философии, политике и культуре - Алексей Алексеевич Кара-Мурза"

сживаются и его усваивают (связующим звеном здесь является господство грубого насилия в управлении и момент демагогии)»[1179].

В этом контексте Франк высказывает ряд плодотворных социологических соображений относительно современной ему большевистской России: «Прежнему типичному частному приставу и исправнику или некультурному армейскому офицеру демократического происхождения неизмеримо легче приспособиться к советским порядкам и найти применение своим старым навыкам, чем профессору-либералу и даже чем культурному революционеру. В подлинной черни различие между “черным” и “красным” вообще становится почти неуловимым. Толпа, участвовавшая в былые времена в еврейских погромах и еще в 1915 году устроившая в Москве по мнимонациональным мотивам немецкий погром, есть та самая толпа, которая совершила большевистский переворот, громила помещиков и “буржуев”. С другой стороны, антисемитизм, эта традиционная черта “правого” умонастроения, стал, по достоверным известиям, общим достоянием коммунистической среды, и в особенности ее “левого» крыла. Типично “черный” национализм есть вообще характерная черта русского коммунизма, выражающаяся в его ненависти к “буржуазной” Европе»[1180].

Прямым философским последователем Семена Франка, открыто декларировавшим по отношению к нему свою преемственность, стал в отечественной культуре философ и религиевед Григорий Соломонович Померанц (1918–2013). В своей ранней, еще самиздатовской, работе «Проблема Воланда» он так прокомментировал основную идею статьи Франка «По ту сторону правого и левого»: «Не лучше ли отказаться от двоичной классификации? И Франк предлагает троичную. Белыми он называет либералов, сторонников самодержавия – черными, социалистов красными. Гражданская война описывается в этих терминах как коалиция белых и черных против красных. Но все коалиции неустойчивы, и возможны другие сочетания, например черносотенского с красногвардейским (пережив 1949 год, я охнул от восторга: какое предвидение!)»[1181]

В самом начале 1990-хгг., в своей, пока заочной, интеллектуальной полемике с радикальным антикоммунистом (еще эмигрантом) А.И. Солженицыным, «умеренный», в духе Семена Франка, либерал ЕС. Померанц писал: «Где-то в большом, сложном, запутанном мире коммунисты так же вдохновляются борьбой со злом, как антикоммунисты. И антикоммунисты так же стервенеют, так же сатанеют от своего антикоммунизма, как коммунисты от своего антиимпериализма, антифашизма и т. п. И нельзя преодолеть зло, не избавившись от всех “анти”, от захлеба борьбы. “Антипалач” несет в себе заряд остервенения, который завтра породит нового палача. Нужно не “анти”, нужно “а”, т. е. “не” (ненасилие, недвойственность; с “не” начинаются многие превосходные идеи, с “анти” – ни одна)»[1182].

Выход из этого фатального противостояния («или-или»), по мнению Померанца, один – отказ от бинарного мышления: «При двоичном мышлении – решает цвет… При троичном важнее оттенки»[1183]. Опираясь на новую, более богатую «символическую картину», представленную в эмигрантских работах С.Л. Франка, Померанц, мудрец и бывший фронтовик, заявляет о своей собственной интеллектуальной идентичности: «Я могу сказать, что предпочитаю светлые тона, а розовое или голубое мне все равно; лишь бы не темное, лишь бы не крайность революции и контрреволюции. Разумеется, бывает положение, когда светлого выбора нет вовсе. Тогда приходится воевать за Сталина, чтобы не победил Гитлер. В рукопашной схватке жизненная задача сводится к “или – или”. Здесь справедлива бинарная логика (кто не с нами, тот против нас). Но и сражаясь, можно внутренне стоять выше сражения. И с этой внутренней высоты… видеть, как меняются оттенки партийных знамен. Как (на больших перегонах истории) то революция, то контрреволюция, то правое, то левое становятся относительным благом (светлеют, белеют) и как вчерашнее светлое темнеет»[1184].

Мне думается, что покойный Г. С. Померанц, бывший большим другом Института философии РАН и неоднократно выступавший на наших конференциях, посвященных «судьбам России», очень точно обозначил собственную родословную. Его ближайшим предшественником в отечественной культуре, несомненно, был Семен Людвигович Франк, который всю жизнь считал, что «существо человека лежит в его свободе»[1185], и следовал принципу, сформулированному им еще в момент перехода от марксизма, с его «классовой логикой», к христианскому либерализму, ставящему во главу угла примат индивидуальной, творческой личности: «Никакое счастье, никакое прочное устроение жизни невозможно при порабощении личности, этого творца всякого общественного прогресса…»[1186]

Литература

Аляев ЕЕ. Петербургский период жизни и творчества Семена Франка // Соловьевские исследования, 2015, вып, 2 (46). С. 65–84.

Вехи. Сб. статей о русской интеллигенции. М.: Новости, 1990.– 216 с.

Герцен А.И. С того берега // Герцен А.И. Собрание сочинений в 8 тт. Т. 3. М.: Правда, 1975. С. 223–354.

Жукова О.А. Национальная культура и либерализм в России (о политической философии П.Б. Струве) // Вопросы философии, 2012, № 3. С. 126–135.

Из глубины. Сборник статей о русской революции. М.: Новости, 1991.– 344 с.

Кантор ВЖ. Семен Людвигович Франк: «Существо человека лежит в его свободе…» //Российский либерализм: идеи и люди (общ. ред. А.А. Кара-Мурзы). М.: Новое издательство, 2007. С. 853–863.

Кара-Мурза А.А. Интеллектуальные портреты. Очерки о русских политических мыслителях XIX–XX вв. М.: Институт философии РАН, 2006.– 180 с.

Кара-Мурза А.А., Жукова О.А. Свобода и вера. Христианский либерализм в российской политической культуре. М.: Институт философии РАН, 2011.– 184 с.

Карташев А.В. Идеологический и церковный путь Франка // Сборник памяти Семена Людвиговича Франка (под ред. прот. О. Василия Зеньковского). Мюнхен, 1954. С. 67–70.

Письма С.Л. Франка к Н.А. и П.Б. Струве (1901–1905) (публ. и коммент. М.А. Колерова) //Путь. Международный философский журнал, 1992, № 1 (2). С. 280–290.

Померанц Г.С. Проблема Воланда // Померанц Г.С. Выход из транса. М.: Юрист, 1995. С. 140–160.

Померанц Г.С. Сон о справедливом возмездии. (Мой затянувшийся спор) // Век XX и мир, 1990, № 11. С. 35–45.

Трубецкой Е.Н. Убийство М.Я. Герценштейна // Московский еженедельник, 1906, № 19. С. 12.

Франк С.Л. Воспоминания о П.Б. Струве И Франк С.Л. Непрочитанное… Статьи, письма, воспоминания. М.: МШПИ, 2001. С. 394–582.

Франк С.Л. Государство и личность (по поводу 40-летия судебных уставов Александра II // Новый путь, 1904, № 11, ноябрь. С. 308–317.

Франк С.Л. По ту сторону «правого» и «левого» // Числа, Париж, 1931, кн. 4. С. 128–142.

Франк С.Л. Философские предпосылки деспотизма // Вопросы философии, 1992, № 3. С. 114–127.

Хайлова Н.В. Либералы-центристы о проблемах партийного строительства в России в начале XX в. // Власть, 2012, № 11. С. 166–169.

Проблема «свободы» в интеллектуальном творчестве Г.П. Федотова

Выдающийся русский историк, философ, культуролог Георгий Петрович Федотов (1866–1951) на протяжении своей наполненной жизненными и творческими коллизиями жизни (например, эмиграций в его биографии было целых три[1187]) прошел несколько этапов в своем интеллектуальном становлении: он был последовательно марксистом-социалистом, христианским социалистом, христианским демократом, и, наконец, христианским либералом. И в каждый из этих периодов центральной в творчестве Г.П. Федотова была и оставалась проблематика «свободы».

Свобода и насилие: марксистский социализм