Читать книгу - "Избранные работы по русской философии, политике и культуре - Алексей Алексеевич Кара-Мурза"

Процесс этого постепенного вытеснения добра злом, света – тьмой в народной душе совершался под планомерным и упорным воздействием руководящей революционной интеллигенции (курсив мой. – А.К.)»[1151]. При всем избытке «взрывного материала», накопившегося в народе, «понадобилась полугодовая упорная, до исступления энергичная работа разнуздывания анархических инстинктов, чтобы народ окончательно потерял совесть и здравый государственный смысл и целиком отдался во власть чистокровных, ничем уже не стесняющихся демагогов»[1152]. При этом, «народная страсть в своей прямолинейности, в своем чутье к действенно-волевой основе идей лишь сняла с интеллигентских лозунгов тонкий слой призрачного умствования и нравственно-беспочвенных тактических дистинкций»[1153].

Анализируя причины большевистской катастрофы, Франк обратил внимание на серьезное различие влияния на общественную жизнь радикальных идей на Западе и в России. В самом деле, с одной стороны, «Россия произвела такой грандиозный и ужасный по своим последствиям эксперимент всеобщего распространения и непосредственного практического приложения социализма к жизни, который не только для нас, но, вероятно, и для всей Европы обнаружил все зло, всю внутреннюю нравственную порочность этого движения»[1154]. Но, с другой стороны, очевидно, что в странах Запада «социализм» сыграл все-таки иную роль, нежели в России: «На Западе социализм лишь потому не оказал разрушительного влияния и даже, наоборот, в известной мере содействовал улучшению форм жизни, укреплению ее нравственных основ, что этот социализм не только извне сдерживался могучими консервативными культурными силами, но и изнутри насквозь был ими пропитан; короче говоря, потому, что это был нечистый социализм в своем собственном существе, а всецело буржуазный, государственный, несоциалистический социализм»[1155]. В России же, «при отсутствии всяких внешних и внутренних преград и чужеродных примесей, при нашей склонности к логическому упрощению идей и прямолинейному выявлению их действенного существа, социализм в своем чистом виде разросся пышным, махровым цветом и в изобилии принес свои ядовитые плоды»[1156].

Итак, «внешне побеждая, социализм на Западе был обезврежен и внутренне побежден ассимилирующей и воспитательной силой давней государственной, нравственной и научной культуры. У нас же, где социализм действительно победил все противодействия и стал господствующим политическим умонастроением интеллигенции и народных масс, его торжество с неизбежностью привело к крушению государства и к разрушению социальных связей и культурных сил, на которых зиждется государственность»[1157]. Таким образом, делает окончательный вывод Франк, «нас погубили не просто низкие, земные, эгоистические страсти народных масс, ибо эти страсти присущи при всяких условиях большинству людей и все же сдерживаются противодействием сил религиозного, морального и культурно-общественного порядка; нас погубило именно разнуздание этих страстей через прививку идейного яда социализма, искусственное накаление их до степени фанатической исступленности и одержимости и искусственная морально-правовая атмосфера, дававшая им свободу и безнаказанность»[1158]. И сразу далее – излюбленная, не первый раз встречающаяся, но теперь уже отточенная Франком до афоризма, мысль: «Неприкрытое, голое зло грубых вожделений никогда не может стать могущественной исторической силой; такой силой оно становится лишь, когда начинает соблазнять людей лживым обличием добра и бескорыстной идеи»[1159].

В конце сентябре 1922 г. Семен Людвигович Франк был выслан из Советской России на печально известном «философском пароходе» «Oberburgermeister Haken» (вместе с Н.А. Бердяевым, И.А. Ильиным, Б.П. Вышеславцевым, А.А. Кизеветтером, М.А. Осоргиным и др.). И в Германии, и позднее во Франции его, параллельно с разработкой глубокой метафизической системы, продолжает интересовать философия политическая, а также философия русской истории.

Свои тревоги за Россию и надежды на ее будущее «воскресение» С.Л. Франк продолжает связывать с внутренним перевоспитанием русской национальной «души». Оказавшись в Германии, он в уже в октябре 1922 г. писал своему старинному другу и единомышленнику П.Б. Струве, еще увлеченному «белой борьбой» и не оставлявшим надежды на союзников и «белый переворот», о своем неверии в «какие-либо механические меры излечения» и, напротив, о своей вере «в исцеление путем внутреннего перевоспитания в процессе самой революции, т. е. духовной реакции на длительный опыт революции»[1160]. «Обывательская мечта о возвращении, на следующий день после “переворота”, потерянного рая, – иронически писал Франк, – кажется нам наивной и ложной; для нас она совершенно тождественна с обнаружившимся уже как гибельное заблуждение старым убеждением, что с падением “самодержавия” добрый русский народ установит рай земной»[1161].

Вместе с тем, Франк хорошо понимал, что очередной «механический переворот» не способен решить фундаментальных российских проблем, лежащих в плоскости народной нравственности: «Существует некое органическое русское свинство, которое независимо от политической формы; и черный большевизм, который уже достаточно накопился и легко может возобладать после падения нынешней власти, будет свинством не лучшим, чем нынешний ее красный облик»[1162]. С другой стороны, отмечал Франк в цитируемом письме к Струве, «процесс революции, будучи грандиозным стихийным обнаружением этого исконного “русского свинства”, т. е. духовного недуга, есть вместе с тем – таково мое глубокое убеждение, которое может тебе показаться величайшей ересью, – болезнь роста и развития русского народа, нечто аналогичное тем явлениям духовного упадка, извращения и кризиса, которые сопровождают переход от детства к зрелости в индивидуальном организме»[1163].

Из эмигрантских политико-философских работ С.Л. Франка особого внимания заслуживает статья «По ту сторону “правого” и “левого”», написанная весной 1930 г. в Белграде, где Франк тогда читал двухмесячный курс лекций по приглашению все того же Струве, перебравшегося в 1928 г. из Парижа в столицу Королевства сербов, хорватов и словенцев и возглавившего там философское отделение «Русского научного института». Струве, живущий теперь в основном в Белграде, оставался соредактором издававшейся в Париже еженедельной газеты «Россия и славянство»[1164], где и предложил Франку опубликовать «По ту сторону…» в нескольких газетных номерах. Франк, однако, не согласился разбивать статью – и без того весьма небольшую – на фрагменты. При посредничестве Н.А. Бердяева, он отдал статью в парижский журнал-альманах «Числа», где статья и была напечатана в четвертой книжке за 1931 г.[1165].

Позднее сам Франк так писал об этой статье: «Я обосновывал в ней давно обдуманную и пережитую мной мысль, что перед лицом новейшего политического развития – я имел в виду коммунизм, фашизм и только что нарождавшийся тогда национал-социализм – понятия “правого” и “левого”, обычно употребляемые как некие имманентно-вечные категории политической жизни, собственно, совершенно устарели, стали беспредметными абстракциями, неадекватными актуально и подлинно существенным разногласиям между политическими направлениями»[1166].

Действительно, Франк начинает свою статью с констатации того, что «еще недавно» вопрос: «что такое “правое” и “левое”?» «<…> был ясен для всякого политически грамотного человека»[1167]. Для русской интеллигенции был абсолютно ясен и ответ на вопрос: «А какому из этих направлений следует сочувствовать?». По крайней мере, по мнению Франка, этот ответ