Читать книгу - "Избранные работы по русской философии, политике и культуре - Алексей Алексеевич Кара-Мурза"

Откуда и куда ехал путешественник? «Путешествие из Петербурга в Москву» А.Н. Радищева // Вопросы литературы», 2006, № 4. С. 83–138.

Кара-Мурза А.А., Жукова О.А. Свобода и вера. Христианский либерализм в русской политической культуре. М.: Институт философии РАН, 2011.– 192 с.

Милюков П.Н. Интеллигенция и историческая традиция // Интеллигенция в России. Сборник статей. СПб., 1910.

Пайпс Р. Струве: левый либерал. 1870–1905. Т. 1 (пер. А. Цуканова). М.: МШПИ, 2001.– 552 с.

Пайпс Р. Струве: правый либерал. 1905–1944. Т. 2 (пер. А. Захарова). М.: МШПИ, 2001.– 668 с.

Потолов С.И. Георгий Гапон и либералы (новые документы) // Россия в XIX–XX вв. Сб. статей к 70-летию со дня рождения Р.Ш. Ганелина. СПб, 1998.

Потолов С.И. Георгий Гапон и российские социал-демократы в 1905 г. // Социал-демократия в российской и мировой истории. М.: Собрание, 2009. С. 224–239.

Струве П.Б. А.П. Кутепов // Россия и славянство, 1931, № 113. С. 1.

Струве П.Б. Б.Н. Чичерин и его место в русской образованности и общественности //Россия и славянство, 1929, № 9.

Струве П.Б. Б.Н. Чичерин: некролог // Освобождение, 1904, 19 февраля.

Струве П.Б. Дневник политика (1925–1935) (вст. ст. М.Г. Вандалковской, Н.П. Струве). М.: Русский путь; Париж: YMCA-Press, 2004.

Струве П.Б. Заветы Пушкина // Струве П.Б. Дух и слово. Статьи о русской и западноевропейской литературе. Париж, 1981.

Струве П.Б. Именем Пушкина // Струве П.Б. Дух и слово. Статьи о русской и западноевропейской литературе. Париж, 1981.

Струве П.Б. Интеллигенция и революция // Вехи. Из глубины. М., 1991.

Струве П.Б. Мои встречи и столкновения с Лениным // Возрождение. Литературно-политические тетради (под ред. С.П. Мельгунова), Париж, 1950, №№ 9, 10, 12.

Струве П.Б. Палач народа // Освобождение, № 64, 12 января 1905 г.

Струве П.Б. Памяти генерала П.Н. Врангеля // Россия и славянство, 1929, № 22. С. 1.

Струве П.Б. Радищев и Пушкин // Струве П.Б. Дух и слово. Статьи о русской и западноевропейской литературе. Париж, 1981.

Струве П.Б. Растущий и живой Пушкин // Струве П.Б. Дух и слово. Статьи о русской и западно-европейской литературе. Париж, 1981.

Струве П.Б. Чичерин и его обращение к прошлому // Струве П.Б. На разные темы. СПб., 1902. С. 84–20.

Струве П.Б. Patriotica. Политика, культура, религия, социализм (сост. В.Н. Жукова, А.П. Полякова). М.: Республика, 1997.

Франк С.Л. Умственный склад, личность и воззрения П.Б. Струве // Струве П.Б. Patriotica.

Политика, культура, религия, социализм. – М.: Республика, 1997. С. 476–493.

Шевырин В.М. Рыцарь российского либерализма. Граф Петр Александрович Гейден. М.: Премьер-пресс, 2007.– 255 с.

Критика революционного сознания в работах Семена Людвиговича Франка (к 140-летию со дня рождения)

Крупнейший русский мыслитель Семен Людвигович Франк (1877–1950), 140-летие которого отмечалось в январе 2017 г., начинал свой сложный интеллектуальный путь, как известно, с увлечения революционным социализмом в его марксистском варианте. При внешней скромности и даже застенчивости, уже юный Семен Франк выделялся среди сверстников неуступчивостью и радикализмом суждений как в гимназии-пансионе московского Лазаревского института, так и затем на юридическом факультете Императорского Московского университета, что, естественно, создавало ему большие проблемы[1109].

Лишь печальные уроки революции 1905–1907 гг. заставили Франка, как и многих других русских интеллектуалов его поколения (Н.А. Бердяева, С.Н. Булгакова, П.Б. Струве, А.С. Изгоева, Б.А. Кистяковского) существенно пересмотреть свои взгляды, зримым результатом чего стало сотрудничество в умеренно-либеральном проекте «Вехи» (1909)[1110]. Впрочем, еще до участия в знаменитом «сборнике статей о русской интеллигенции», каждый из мыслителей «веховского» направления в русской историософии прошел свой индивидуальный путь от марксизма и позитивизма – к философскому идеализму и христианскому политическому либерализму[1111].

В революционном 1905-м году Семен Франк, в то время уже член либерального «Союза Освобождения»[1112] и корреспондент издававшегося П.Б. Струве сначала в Штутгарте, а затем в Париже одноименного эмигрантского журнала, пережил очередной всплеск увлечения радикализмом, на короткое время став сторонником немедленного вооруженного восстания. 5 мая (ст. ст.) 1905 г. он писал супругам Нине Александровне и Петру Бернгардовичу Струве в Париж: «Начиная с 9-го января («Кровавого воскресенья» – А.К), и чем дальше, тем больше, единственным реальным и нужным делом стала подготовка вооруженного сопротивления… Одно, что осталось делать после того, как идейные средства были исчерпаны, это вести борьбу силой – в форме ли массового движения, или индивидуального террора. Все остальное несущественно, или полезно лишь после того, как вырешится борьба силой»[1113]. Впрочем, это право – «решать борьбу силой» – интеллигент Франк оставлял «профессионалам революции»: «Как я ни жажду политической свободы, я не смогу для нее ни убивать людей, ни звать на смерть, ни – говоря вполне откровенно – сам умереть в качестве пушечного мяса… Я как-то инстинктивно чувствую элемент безнравственности в этой деятельности, оплодотворяемой чужой кровью»[1114].

Внешне добровольное «дарование» октябрьским Манифестом Николая II гражданам России основных политических прав и свобод произвело сильнейшее впечатление на Франка, бывшего в то время в Москве и участвовавшего в учредительном съезде либеральной Конституционно-демократической партии[1115]. 19 октября 1905 г. он писал супругам Струве в Париж: «За эти немногие дни произошли такие головокружительные события, мы жили так лихорадочно, что… я положительно не в состоянии опомниться. Вчера (Манифест был обнародован 18 октября. – А.К) я со всей Москвой пережил день глубокого счастья. Восторг был всеобщий – в самом точном смысле слова. Никогда не мог бы я поверить, чтобы русский человек мог быть столь экспансивным, чтобы русская улица могла бы так интенсивно реагировать на политические события. Я убедился также воочию, как глубоко заложены не только в обществе, но и в народе освободительные идеи… Говорят, что казаки в манеже целовались с народом»[1116]. Впрочем, констатировал в конце того же письма Франк, «всеобщий восторг и единение» оказались недолгими: «Уже сегодня наступает Katzenjammer (похмелье – нем.); у меня по крайней мере: на моих глазах сегодня казаки и драгуны били толпу на Мясницкой – вот и свободная Россия»[1117].

Психологическое состояние Франка, лишенного в те дни идейного водительства еще не вернувшегося из эмиграции Струве, было неустойчивым и противоречивым. С одной стороны, он прекрасно видел неоднородность «революционного лагеря», и его человеческие симпатии были полностью на стороне так называемых «правых» – умеренных либералов-конституционалистов из числа деятелей земского и городского самоуправления: «Я получил глубокое убеждение, что теперь и в нашей среде… самыми симпатичными людьми, даже с точки зрения непосредственного морального впечатления, являются не “интеллигенты”-радикалы, а земцы и провинциалы»[1118]. Франку, как и его старшему другу Струве, уже некоторое время откровенно претила экзальтированность революционной «интеллигентщины»: «Радикализм такой публики, как