Читать книгу - "Троцкий. Вооруженный пророк - Исаак Дойчер"

этапом войны управляют законы политики, они диктуют воюющим сторонам девять из десяти шагов и выносят окончательный приговор на поле боя. Когда в середине марта 1918 года Троцкий был назначен комиссаром по военным и морским делам и председателем Высшего военного совета, он даже не отложил перо, чтобы взять в руки меч, — он атаковал и тем и другим.

Троцкий взялся совершить чудо — создать армию на пустом месте. Вооруженных сил старого режима больше не было. На Дону и Северном Кавказе несколько отрядов старой армии, сочувствующих большевикам, противостояли первым соединениям Белой гвардии. Но в военном отношении они были настолько ничтожны, что правительство предпочло скорее распустить их, чем пытаться сохранить для новой армии: оно очень опасалось, что остатки старой армии могут заразить новую пороком анархии. Таким образом, когда-то гигантская военная сила целиком пошла на слом, и единственное, что осталось от нее и могло идти в бой, это дивизия латышских стрелков под началом полковника Вацетиса. Кроме них, большевики располагали рабочими-красногвардейцами и партизанскими отрядами. Все они горели энтузиазмом и порой не были лишены самодисциплины, но практически не имели подготовки и эффективной организации. Их число нельзя было назвать внушительным. В октябре 1917 года петроградская Красная гвардия насчитывала не больше 4 тысяч, а московская не больше 3 тысяч хорошо обученных и вооруженных бойцов. С октября их число не успело значительно вырасти. На таких скромных основаниях зарождалась Красная армия, в которой через два с половиной года под ружьем будет стоять 5 миллионов человек.

Сухие цифры дают лишь слабое представление о трудностях. Самые большие препятствия лежали в морально-политической области. Когда Троцкий приступил к организации Красной армии, он словно сжигал все, чему раньше поклонялся, и поклонялся всему, что раньше сжигал. Большевики осуждали милитаризм, учили солдата бунтовать против дисциплины и видеть в офицере своего врага. Они делали это не из враждебности к армии как таковой, но потому, что видели в этой армии орудие враждебных интересов. Их агитация имела такой оглушительный успех, что рикошетом ударила по самим большевикам. Поэтому им пришлось ломать сформированный ими же образ мысли, прежде чем они смогли создать армию, которая была необходимым условием выживания советской власти. Настроение общества варьировалось от пацифистского отвращения к войне до мнения, что революция может опереться на Красную гвардию и партизан и не нуждается в регулярной армии, а также что солдатам принадлежит неотчуждаемое право выбирать командиров и комитеты. Когда Троцкий впервые заявил о том, что солдатские комитеты не могут вести армию в бой и армии нужна централизация и дисциплина, его слова прозвучали как осквернение революционного табу.

Кроме того, весь механизм управления находился в таком запустении, что попытка создать новую армию казалась безнадежной. Троцкий принял военное ведомство из рук коллегии трех комиссаров — Подвойского, Антонова-Овсеенко и Дыбенко, не добившихся особых успехов. С ноября Троцкий номинально возглавлял всероссийскую коллегию по военным делам, но брестский кризис помешал ему уделять достаточно внимания этой должности. Коллегия подготовила декрет от 15 января 1918 года о создании добровольческой армии. Подобно большинству законов и указов того периода, в декрете утверждался принцип, который пока не мог действовать. В стране не существовало государственных учреждений, которые бы призывали новобранцев, размещали их в казармах, одевали и кормили. Не было офицеров и унтер-офицеров, которые бы обучали призывников. Только в апреле, через месяц после вступления в новую должность, Троцкий начал формировать региональные и местные управления военного комиссариата, то есть призывные пункты, но между изданием декрета и его выполнением по-прежнему лежала целая пропасть. За пять месяцев после Октябрьского восстания удалось сделать только то, что в нескольких городах несколько сотен красногвардейцев начали учиться на командиров.

В первых же официальных заявлениях, сделанных Троцким на новом посту, содержались основные элементы его военной политики. Главным образом он обращался к членам партии и Советов: только при их поддержке он мог выполнить свою задачу. Он внушал им, что революция должна перейти от первой, разрушительной, фазы к следующей, созидательной, и лозунг его был таков: «Труд, дисциплина и порядок спасут Советскую республику». Для начала переход следовало сделать именно в военной области, ибо от этого зависело спасение революции. Он не стал оппортунистически критиковать первую разрушительную фазу, которая, по его словам, принесла России пробуждение человеческой личности. В нем историческое значение и величие первой фазы революции. Но в «пробужденной личности», восстающей против былого угнетения, вскрывались эгоцентрические и антиобщественные черты: «Вчера еще человек массы, он был ничем, рабом царя, дворянства, бюрократии, придатком машины фабрикантов... тяглецом... Сегодня, освободившись от этого, он впервые почувствовал себя личностью и начинает думать, что он... центр мироздания»317. Долг партии состоял в том, чтобы внушить ему новую, сознательную общественную дисциплину. Для этого сама партия должна преодолеть антимилитаристский уклон в своих рядах: слишком многие большевики видели в любой армии инструмент контрреволюции. Перед партией не стояла неотложная задача по формированию развитой армии, скорее была необходимость в создании ее ядра. Власть принципиально объявила всеобщую обязательную военную подготовку, но непосредственно вербовали в армию и обучали только добровольцев. Кроме того, партия должна была преодолеть уклон в сторону выборных командиров и солдатских комитетов, так как не в них состояла сущность революционной демократии. Демократический принцип требовал, чтобы массы выбирали и контролировали правительство, но не присваивали его функции и не лишали его права назначения. Красная армия должна задействовать бывших царских офицеров. Для решения вопросов обороны не хватало одних таких качеств, как отвага, революционный энтузиазм и готовность к самопожертвованию. «Как для промышленности нужны инженеры, для земледелия ученые агрономы, так и для дела обороны необходимы военные специалисты»318.

В то время как вершители революции изо всех сил сопротивлялись необходимости подчиняться приказам старорежимных генералов и полковников, генералы и полковники с такой же неохотой отдавали в распоряжение большевиков свой опыт и знания. Однако нашлось и несколько исключений. Первым офицером высокого звания, добровольно перешедшим на службу новой власти, был генерал Бонч-Бруевич, бывший командующий Северным фронтом. Его переманил на свою сторону брат, известный большевистский писатель. Троцкий доверил генералу задачу, которая была не по силам прапорщику Крыленко, назначенному главнокомандующим в первые дни после революции, — организацию Генерального штаба. Но лишь очень немногие офицеры последовали примеру Бонч-Бруевича, и они подошли к службе со всеми привычками профессиональных военных, приученных действовать в жестких, упорядоченных рамках регулярной армии и неловких в атмосфере революции. Радек рассказывает о первых совещаниях Троцкого с офицерами в апреле 1918 года. Много дней офицеры высказывали и обсуждали свои идеи, а Троцкий молча их выслушивал. Предлагались