Читать книгу - "Былички и бывальщины. Истории о встречах с нечистой силой - Светлана Владимировна Буслаева"

И не поймешь: то ли привиделось, то ли вправду кто в тех местах водится».

«У нас в Ларневске на улице раньше росли два огромных дуба. Так, жители тогда много раз видели, как на ветках качались и пели русалки. Случалось это чаще всего по ночам на русальной неделе. Так уверяли».

«Русалки, они, конечно, в глыбыне живут – в омутах. Ну и, конечно, чтоб прибрежник был, чтоб их со стороны не видать. Они от берега недалеко отходют: им без воды нельзя. Чуть что, так в воду. Им обсыхать нельзя – помереть могут! Да».

«Русалки – я так понимаю – не такие злобные, как водяные или лешие. Те – совсем другое дело. А русалки чаще от людей сторонятся, зря не трогают. Только вот на Троицу да на русальную неделю им покоя нет. Тогда они по лесам мечутся, в травах шуршат, по берегам бродят, молодых мужчин завлекают. В это время мужикам в лес ходить не велено – поведешься на их зов, заслушаешься смехом, и пропасть недолго.

Да и девчатам небезопасно. Для русалок они будто соперницы. Завлекут к омуту, закружат, защекочут – и в воду. А потом, говорят, из утопленниц новые русалки и выходят.

Спастись от них можно, если надеть два креста: один на грудь, другой на спину – чтобы со всех сторон защита была. И молитва помогает. Только ведь ее еще успеть прочитать надо: русалки, сказывают, знают про это и путают мысли, мешают слова вспомнить.

А все же самое верное средство – не встречаться с ними вовсе. Вот это уж точно».

«В речке живет речной дедушко. Так старики говорили. Если мельницу в полночь без присмотра оставить, аккурат в двенадцать, – русалка прыгнет на колесо и остановит его. Вода течет, а колесо стоит, будто чья рука держит.

Тогда надо выйти да липовой палкой по колесу ударить, она и спрыгнет. Иначе не отстанет.

– А на что она походит? – спрашивали.

Да и на сороку походит, и на человека разом. Волосы длинные, черные, спутанные. Сама темная, будто шерстью покрыта. Днем не выходит, только ночью ее и можно увидеть. Один мельник ее видел. Старый, бывалый. А как-то пришел новый работник, молодой. Ночь выдалась тихая. Только вдруг колесо встало. Вышел он – и увидел ее.

Наутро сказал, что больше сюда ни ногой. Испугался так, что и говорить толком не мог. С тех пор про ту мельницу еще больше шепотом говорили».

«У нас русалка есть. Я сама ее видела. Правда, давно это было. Живет она у нас на реке. Да, у нее там свое место. Я ее на доске видела – на той самой, куда бабы белье полоскать ходили. Раньше там берега были пологие, баня стояла у воды. А теперь берега крутые стали, все изменилось.

А тогда вечер был. Сумерки уже спускались. И вижу я: сидит. Черна-черна вся, а красивая. Не сказать, что страшная, нет, именно красивая, только не по-нашему. На ней будто что-то надето, а что – не разобрать. То ли тряпка какая, то ли тень так легла. Сидит она, голову чешет. И волосы у нее длинные-длинные. Расчесывает их, и они по ноге скользят, до самой пятки доходят. Густые такие, тяжелые.

Я смотрю и пошевелиться не могу. А теперь у нас выше, по горе от моста, тоже место нехорошее. Вот там, где брат мой живет. Говорят, и там что-то есть… По ночам что-то постоянно слышно – то плеск, то смех чей-то тихий. Не одна она, значит, по реке то ходит».

«Слушай, я тебе расскажу. Есть тут еще озеро – по тракту, в Булыге. Кто именно сказывал, уж и не упомню, но кто-то из рыбаков наших.

Вот он и рассказывал: вышла, грит, из воды то ли русалка, то ли еще кто. С крыльями рыбьими, как плавники широкие, и башкой-то человечьей. Волосы мокрые, по плечам липнут.

Поднялась она посереди озера и замерла. Вода вокруг тиха сразу стала, а она будто стоит на ней. Рыбак тот глядит – и сердце в пятки.

– Я, – грит, – все бросил да бежать. Какая там рыба. Не стал ловить-то.

И с тех пор к тому озеру он больше не ходил».

«Русалка – самая красивая женщина. Я ее сам видел.

Было это давно. Мне тогда лет четырнадцать – пятнадцать было. Ночью, аккурат в двенадцать, пошел я купаться. Луна светила ярко, вода казалась светлой, почти прозрачной.

И вдруг из воды вышла девушка. Тихо вышла, будто не по воде шла, а по воздуху. Лицо светлое, глаза темные, волосы длинные по плечам струятся. И такая красота – не описать.

У меня ружье было. По молодости, по глупости, подумал, выстрелю. Не знаю, страх это был или удаль. Поднял ружье, а она вдруг рассмеялась. И от той улыбки будто сила какая меня остановила. Руки ослабли. Когда я нажал на курок, дуло само поднялось, и выстрел ушел в небо. Она подошла ко мне близко-близко. Ни страха от нее, ни злобы – только прохлада какая-то. Протянула руку, провела по моим волосам и тихо сказала:

– Спи. Я к тебе больше не приду.

И ушла в воду без всплеска и кругов на воде. С тех пор я ее больше не видел и не слышал. А тот случай один-единственный в моей жизни. Но забыть его я так и не смог».

Бывальщина о встрече с русалкой

Отец рассказывал мне, как однажды встретил русалку.

Возвращался он с дальних лугов. Дорога лежала через лес, вдоль реки, – ехать пришлось ночью. Сейчас река та мелкая, узкая, а в те годы была глубокой, с темными заводями да вирами, где вода стояла черная, бездонная.

– В ту ночь луна была полная, – говорил отец, – светила так ярко, что видно было как днем.

Выехал он из-за бугра и вдруг видит: у самой кромки воды, в прибрежной траве, женщина сидит. В белом. Длинные волосы распущены, и она их медленно гребнем расчесывает. Сидит спокойно, ногами в воде болтает.

Сначала отец не подумал ничего худого. Только удивился: что за женщина ночью, да так далеко от села? Приподнялся на телеге, чтобы получше разглядеть. А она будто не замечает. Чешет волосы да в воду смотрит.

Он покашлял – тишина. Ни взгляда, ни слова.

«Дай‐ка, – думает, – подойду поближе».

Только тронулся с места – а она вдруг: бульк! – и ушла под воду. Ни всплеска, ни круга на воде – словно и не было никого.

Вот тогда, говорил