Читать книгу - "Первые Капетинги (987-1137) - Ашиль Люшер"

еще более жалкой участью. Крестьяне, наученные таким образом, прекратили свои собрания и вернулись к своим плугам».

История не сможет забыть эту смелую попытку вилланов заменить права сеньора на лес и воду свободно принятыми законами. Она с любопытством регистрирует это применение представительной системы к восстанию. Но сколько других фактов того же рода ускользнули от хронистов или упомянуты сухо, в двух строках? «Голод усиливается», – пишет Сигеберт из Жамблу под 1095 годом: «Многие страдают от нехватки пищи, и бедняки, нападая на богатых, мстят грабежом и поджогом». Голод влечет за собой жакерию. Даже без малейшего шанса на успех крестьянин не уставал желать ответить насилием на жестокость социального порядка, где у него был лишь выбор между ролью жертвы и ролью мятежника.

V. ГОРОДА И ГОРОДСКОЙ СЕРВАЖ[8]

Против внутренних и внешних зол жители городов, казалось, лучше защищены самим своим объединением и имеющимися у них ресурсами.

ГОРОДА.

«Сите» (старый город, центр) или «бург» пользуется относительной безопасностью за своей стеной, которую страх перед норманнскими нашествиями заставил повсюду восстановить или построить. Обычно там находится епископство, монастырь или капитул с церквями и реликвиями, привлекающими паломника, купца. Там наблюдается определенное движение промышленности и торговли. Город имеет рынок, иногда даже периодическую ярмарку. Внутри купцы объединены между собой братствами религиозного характера или купеческими гильдиями. Не будучи более в состоянии рассчитывать на защиту общественных властей, они привыкли защищаться сами. Они часто живут в одном квартале, хорошо укрепленном прочными стенами, и помогают друг другу против разбойников и против врага еще более страшного – местного сеньора и его слуг. Вне города они пускаются в путь лишь длинными караванами, охраняемые отрядом сержантов, которых содержат на общие средства. Ремесленники, сами, обычно сгруппированные по профессиям на одних и тех же улицах, начинают образовывать корпорации, сначала руководимые и контролируемые служащими епископа или сеньора, но которые мало-помалу освободятся до такой степени, что обзаведутся избранными начальниками и уставами по своему выбору. Эти коллективы купцов и промышленников – сила; они обладают богатством и уже получают от светской или церковной власти привилегии, призванные увеличить их безопасность и расширить поле их деятельности.

«Граждане» (citoyens) или «буржуа», особенно когда они живут в древних центрах, могли сохранить определенные права и вековые традиции. Хотя подчиненные сеньору и лишенные хартии, они составляют юридическое лицо, представляющее коллективные интересы. Существует у них «власть общины», которая действует в определенных случаях на благо всего города. Она позволяет им иногда сопротивляться притеснениям господина, защищаться от внешних нападений, вмешиваться в выборы епископов, даже заключать союзы с соседними местностями. Кое-где проблески света пробиваются сквозь глубокий мрак истории городов до эпохи всеобщего освобождения, когда городской народ будет бороться при свете дня.

ПЕРВЫЕ ПРОЯВЛЕНИЯ ГОРОДСКОЙ МОЩИ.

В Бове буржуа, обремененные налогами своим епископом (1074 г.), объединяются против него с низшим духовенством города и королем Франции. Они изгоняют его, но попадают под отлучение, и кризис становится столь жестоким, что папе Григорию VII приходится вмешаться для восстановления порядка. В Нуайоне, напротив, жители объединяются с епископом, чтобы разрушить королевскую башню и изгнать оттуда шатлена (1027 г.). «Однажды, когда последний отправился наружу со своими людьми, оставив в крепости лишь жену и несколько служанок, епископ счел момент благоприятным и приказал буржуа взяться за оружие. Желая проникнуть в башню без применения силы, он прибег к необыкновенной хитрости, вполне удавшейся. Под предлогом принести шатлене шелковую ткань, которую желал употребить на церковное облачение, он вошел в замок как посетитель. Дама, ничего не подозревая, сама открыла ему двери и приняла его с большими знаками радости. Когда он счел всех своих людей собравшимися и готовыми приняться за дело, епископ раскрыл ей обман и объявил, что в наказание за всевозможные вымогательства, совершенные ее мужем, решено разрушить башню. Шатлена согласилась, не без труда, позволить увезти себя. Башня была полностью срыта с помощью железа и огня, со всеми укреплениями и постройками.[9]»

В этот первый век Феодализма народ городов появляется лишь в качестве союзника или орудия высшей власти. Он действует чаще всего от имени светского барона или церковного сеньора. Иногда, однако, он уже осмеливается отстаивать в одиночку и в собственном интересе, против господствующей в городе власти, свои стремления к лучшему состоянию и свои обиды угнетенного. Жители Камбре не ждали конца X века, чтобы связать себя взаимными обязательствами и сговариваться с целью закрыть ворота своего города перед епископом, на которого они жаловались. Амьенцы в 1030 году тесно объединились с буржуа соседнего города Корби, чтобы совместно отправлять культ святых, чьи реликвии у них имелись. Под прикрытием этого религиозного праздника оба народа мирно улаживали свои разногласия, обменивались товарами и после общих молитв и дружественных сделок предавались развлечениям и танцам. Перечитывали договор об ассоциации, и ораторы произносили речи перед собравшимися буржуа. На юге многочисленные документы показывают жителей Арля, Марселя, Нарбонны, Монпелье, образующих публичные собрания, совершающих покупки, одобряющих акты сеньора.

ЗНАТНЫЕ ЛЮДИ ГОРОДОВ.

Эти общины могут владеть не только правом пользования лесами, пастбищами, болотами и пустошами, но и подлинным правом собственности на земли, иногда расположенные на довольно большом расстоянии от города. Самые значительные по богатству или древности рода буржуа, приравненные к дворянам (особенно на юге Франции), образуют вместе с ними и с клириками «патрициат» города. Они допущены к участию под именем «добрых людей» (bons-hommes), «уважаемых людей» (prud'hommes), «почтенных» (honorés), «эшевенов» (échevins), «судей» (juges) в общем управлении городскими делами. Это они позднее дадут коммунам Севера свои династии мэров и присяжных, а коммунам Юга – своих консулов. Их имена появляются среди имен служащих или дворян, скрепляющих сеньориальные хартии. Сеньор разрешает им присоединяться к его чиновникам для управления и суда над совокупностью жителей. Без сомнения, они осуществляют власть от его имени, но могут ею воспользоваться, если умелы, для улучшения участи своих сограждан или увеличения суммы своих прав.

НОВЫЕ ГОРОДА.

Наряду с сите и бургами, чье существование восходит по меньшей мере к каролингской эпохе, в большинстве сеньорий образуются новые центры особого характера. «Новые города» (villes neuves), основанные бароном, желающим вновь заселить свою пустынную землю; «убежища» (sauvetés) или приюты, открытые церковными властями, были объявлены местами вольности, и отовсюду туда стекалось кочевое население. Крестьяне, сервы и рабочие оказывались обеспеченными с того дня, как там поселялись, особыми привилегиями, дававшими им не независимость, но безопасность повседневной жизни и некоторые гарантии благосостояния. Службы, налоги и барщины, которые они должны были сеньору, были определены и ограничены: они избегали вымогательств, произвола, одним словом, общего права. Они не должны были подвергаться иным налогам, иной юрисдикции, кроме как учредителя нового города, наделенного, сверх