Читать книгу - "Первые Капетинги (987-1137) - Ашиль Люшер"

подчиненных только высшему сюзерену; использование римского права, сохраненного в местных обычаях и судебных актах; большая политическая важность богатых горожан: все, в конечном счете, отличало «аквитанцев» от собственно французов. Иные нравы, иная социальная организация, можно почти сказать, иная нация. Люди Севера и люди Юга мало общались, плохо понимали друг друга и не любили друг друга.

II. СЕВЕР[2]

ГРАФСТВО ФЛАНДРИЯ.

На крайнем севере, в низменной области, где между плато Арденн и морем заканчивается большая европейская впадина, «графство Фландрия», ограниченное с одной стороны Шельдой, простирается с другой на французском побережье до Канша. Оно охватывает таким образом приморскую равнину Гента, Брюгге и Ипра, фламандских городов с германским наречием, и «валлонскую» страну, где люди Лилля, Дуэ, Арраса и Сент-Омера говорят на сжатом и грубом диалекте, самой северной и наиболее измененной форме французского языка. Со своими тучными лугами, пересеченными каналами, своим крепким и пылким населением, своими городами, уже переполненными купцами и рабочими, своими многочисленными шателенами, которые начинают почти повсюду образовывать наследственные линии, своими вассальными графствами Булонь, Гин и Сен-Поль, Фландрия – компактное, внушительное фьеф, чье положение между Францией, Англией и Германией предназначило ему самое блестящее будущее.

ГЕРЦОГСТВО НОРМАНДИЯ.

На западе, если король Франции хочет перейти за Мант, он наталкивается на «герцогство Нормандия», державу, которой ее истоки и характер ее политического устройства придают весьма резко очерченную физиономию. Древним пиратам скандинавов, норманнам, принадлежат древний город Руан с его архиепископом и корпорацией речных купцов, епископские города Эврё, Байё, Се, Лизьё и Кутанс, торговые центры Кан и Алансон, порт Дьепп, богатые аббатства Жюмьеж, Сен-Вандриль и Фекан. Договор в Сен-Клер-сюр-Эпт, уступивший Приморскую Нейстрию спутникам Хрольфа или Роллона, лишь завершил иммиграцию, восходившую далеко в прошлое. На этой питательной и привлекательной, как никакая другая, земле норманнский вождь встретил соотечественников, уже осевших во многих местах. Изучение топонимов провинции и даже слов нормандского диалекта, имеющих скандинавское происхождение; исследование физического типа (еще характерного сегодня) крестьян Бессена и Котантена доказывают, насколько многочисленны были захватчики. Тем не менее они подчинились, как всегда, влиянию туземной цивилизации, превосходящей их собственную, так что через поколение галло-франкское население навязало большинству из них романский язык и религию Христа. Глубоко преображенные, эти язычники пустили корни на родине по усыновлению, и Нормандия XI века будет одной из провинций, где французский гений проявится с наибольшим блеском.

ГРАФСТВА БЛУА И ШАМПАНЬ.

«Графства Блуа и Шампань» охватывают с востока и юга землю Короля. Тесно связанные родством, семьи, которые ими владеют, являются господами двух территориальных групп: Шартр, Блуа, Тур и Шатоден, с одной стороны; Труа, Мо, Провен и Витри, с другой. Они будут объединены в 1024 году, чтобы вновь разделиться. Вьерзон и Сансер в Берри составляют другую часть наследственного владения. Но все эти владения не образуют компактной и сплоченной массы. Блуаская династия будет тем более страдать от разбросанности своего фьефа, почвы плохо подготовленной для сильного правления, что она лучше, чем какая-либо другая, соблюдает германский обычай раздела наследства и постоянно отказывает себе в преимуществах права первородства. И тем не менее сеньор, которому принадлежит это раздробленное господство, занимает положение первого порядка в феодальном мире. Он носит титул «пфальцграфа», унаследованный от дома Вермандуа. Важная роль, которую он будет играть в общей истории XI и XII века, объясняется главным образом положением его доменов, которые с нескольких сторон граничат с доменами короля Франции. Он останется на протяжении почти двухсот лет постоянным противником Королевской власти.

ГРАФСТВО АНЖУ.

«Графы Анжу», прежде простые виконты, поднялись в иерархии, когда герцог Франков, их сюзерен, сам захватил корону. Они постепенно возвысились во тьме IX века, в стране, где Мен приносит дань своих трех рек. Их фьеф, со своими столицами, Анжером и Сомюром, обладает единством, которого недостает фьефу Блуа, и когда он увеличится за счет Турени и Мена, своих естественных придатков, он займет первое место среди феодальных групп. Несмотря на старую поговорку, приписываемую Цезарю, об Andecavi molles [мягкие андекавы], анжуйцы XI века – суровые воины, закаленные вечной борьбой против норманнских и бретонских захватчиков, пытавшихся подняться вверх по долине Луары. Они начнут с того, что врежутся в Пуату и Бретань, и в конце концов, через полтораста лет, присоединят к себе половину Франции и Англию.

ГЕРЦОГСТВО БРЕТАНЬ.

При Капетингах, как и при Каролингах, Бретань оставалась отдельной и замкнутой нацией, с которой Королевская власть имела мало связей. Если даже сегодня этот «континентальный остров», который не служил путем миграции ни одному народу и находится в стороне от больших торговых путей, упорно сохраняет свою расу, свой язык, свои старинные обычаи и верования, можно судить, каков был ее оригинальный облик в начале XI века. Подлинная земля дикарей, по словам хронистов того времени, которые говорят, впрочем, о кельтизирующих бретонцах так, как можно говорить об отдаленных народах, чей язык не понимали: страна с первобытными нравами, где кюре и епископы имели обычай жениться и передавать свои должности детям. В эту бретонскую церковь, нетерпимую ко всякому иностранному господству, папы введут свою верховную власть и свою мораль лишь с трудом. Еще с IX века, чтобы стать независимой провинцией, она порвала с архиепископством Турским и сделала епископа Доля митрополитом. Епископства Корнуай, Леон, Доль, Алет (Сен-Мало), Сен-Бриё и Трегье были лишь преобразованными древними монастырями, ибо долгое время Бретань была, по преимуществу, как и Англия, землей монахов, и всемогущие аббаты там отправляли епископские функции. Их диоцезы, соответствовавшие разделению армориканцев на племена, являются подлинными территориальными делениями страны, подобно тому как приход (plou) и деревня или часовня (tref) образуют там реальные подразделения.

Светская власть принадлежит главному вождю, называемому «граф», «герцог», иногда даже «король», как в каролингскую эпоху. Ниже – наследственные князья или «махтьерны», корольки кантонов, окруженные знатными и свободными людьми, с которыми они вершат правосудие и которые принесли им клятву верности. Эта организация бретонской знати, уже феодальной по многим чертам, восходит по меньшей мере к IX веку. Она легко приспособилась, таким образом, к сеньориальному режиму, как он устанавливался повсюду во Франции. Нижней Бретани, где говорили на кельтском диалекте, противопоставляется французская Бретань со своими главными центрами, Ренном и Нантом. Особенно Нант, цивилизованный торговлей с анжуйцами и пуатевинцами, отказывается подчиняться игу бретонцев, населяющих скалы Запада или вересковые пустоши внутри страны. Ванн, Кемпер и Леон отделялись почти непреодолимым антагонизмом от пограничных графств иностранцев. И потому именно во французской зоне Феодализм утвердился с наибольшей силой, умножая замки и военные сеньории: Ре, Клиссон, Ангран, Витре, Фужер, Комбур. Политическое преобладание принадлежит Ренну и Нанту, графы которых оспаривают друг у друга титул герцога, власть непрочную, весьма