Читать книгу - "Фантастика 2026-215 - Александр Изотов"

Я плыл в омуте из боли, и не мог понять, давно я упал или только что. Сколько я здесь лежу — секунду или уже несколько часов? Наплевать… Мысли с огромным трудом ворочались, потому что их каждый раз смывало болью.

Да, бросская кровь выжигает Тьму, и по сути не может превратиться в упыриную, но знахарь Волх в Бросских Горах уже однажды доказал, что можно и бросса попортить.

И да, сейчас я не особо радовался бросской выносливости. Потому что, рухнув с высоты, я так и не потерял сознание, и все муки ада испытал наяву. Меня засыпало землёй и гравием, перемешанным с кровью моей и гарпии. Ледяная речная вода вливалась в яму, которую мы создали своим падением, и грозила утопить меня.

Даже сквозь боль до меня дошла злая ирония того, что сейчас происходило. Архимаг, достигший небывалого для человека могущества, мог сейчас попросту утонуть, как самый обычный… кхм… смертный.

Краем глаза я видел свою перекошенную под неестественным углом руку. На ладони алел рубин — уже не красный, а почти прозрачный, бледно-розовый, потому как влил в меня весь свой смертельный яд.

А я, прикрыв глаза, старательно пробуждал в себе низменные эмоции, как учили меня в Жерле, материнском вулкане всех броссов. Плохие эмоции есть Тьма, а бросская кровь Тьму сжигает! Вот и сейчас мне надо как можно быстрее сжечь… как можно…

Моя голова почти скрылась под водой, когда рядом захрустели сапоги.

Меня взяли за ворот, бесцеремонно дёрнули, чтобы моя голова снова оказалась на поверхности. Под щёку мне осыпался мокрый гравий, заполняя ложбину, и я положил на него голову.

Это были чёрные кожаные сапоги. Незнакомец в чёрных одеждах… Я узнал его!

Певучий голос раздался прямо надо мной, отзываясь в душе знакомыми нотками:

— Попался всё же ты в ловушку мою, бросс Малуш, — Адгам Певчий, а это мог быть только он, весело рассмеялся. Звонко и мелодично, с таким голосом ему бы не было равных ни в одном кабаке Троецарии.

Я попытался прохрипеть хоть что-то в ответ, но не смог. Тучи над нами прояснялись, и в дополнение к огненному яду, текущему по венам внутри, добавился и нестерпимый жар снаружи. Моя кожа уже начинала потихоньку тлеть, и вдобавок ко всему я почуял запах палёной плоти. Моей собственной плоти…

— Мог ли мечтать я, что лучший Бездны прислужник окажется слабее меня? — и снова звонкий хохот.

В этот момент я думал только об одном. Лишь бы Кутень успел вытащить отсюда барда и принцессу! Лишь бы они не попались в руки этому выродку… Сам я точно сдюжу, осилю этот путь! Но если…

— Как и думал я, друзья твои сбегут сразу же, как враг могучий появится. Так тому и быть! Предательства боль — сладкая приправа к мучениям твоим, бросс Малуш.

Закрыв глаза, я дёрнул уголками губ. Уф-ф, вестник простодушия… Если бы моя грудная клетка не сжималась от боли, и если бы я мог смеяться, то расхохотался бы ему в лицо. Потому что большего счастья, чем знать, что Виол и Дайю далеко отсюда, нельзя было и придумать.

В тучах стали появляться светлые проплешины, погода заметно улучшалась, и я стиснул зубы, чувствуя, что кожа начинает обугливаться. Даже потрескивает, как костёр.

— Хотел я рассказать тебе, бросс Малуш, как узрел я слабость твою. Госпожа Куо не сильна духом оказалась, и подвести меня могла. Но ты не подвёл!

— Гря…

Жрец сел на корточки.

— Плохо слышу тебя я, бросс. Хочешь ты сказать напоследок что-то?

— Грязь! — я едва мог говорить, потому что губы трескались от каждого движения, болтаясь струпьями.

— Смело. Храбро. Но глупо… Быть может, помолиться лучше? Богам тем, что проигрывают?

Я уже даже не слушал Тёмного Жреца. Смердящий свет! Не успел я… Не смог я выжечь яд. Будь у меня больше времени, и бросская кровь взяла бы своё. Но это была идеальная ловушка! Как же я так попался-то?

— Неприятностей добавил ты мне всё же, бросс. Или Десятый? Так повелительница называла тебя?

Я не отвечал. Лишь, закрыв глаза, раз за разом прогонял бросский огонь по венам, но он, кажется, лишь ускорял моё превращение. Я горю в упырином пламени и сам же добавляю жара… Ну что ж, так тому и быть. Я ни о чём не жалею, лишь только о том, что не свернул шею этому Адгаму!

— Насладиться я смертью твоей подольше хотел бы, бросс, но старик надоедливый зовёт меня снова. Ах, ведь ты, верно, единственный меня понимаешь, так, Десятый? Этих трупов живых наивность иногда так надоедает! — Адгам рассмеялся, — Ну почему Остров Магов считает, что будут они мне потом нужны?

Адгам склонился. Идеальный момент, чтобы схватить его за шею и в один момент выжечь дотла… или просто придушить. Но Жрец прекрасно знал, что я ни на что сейчас не способен.

— Быть может, жить ты хочешь, бросс? — донёсся шёпот, — Польза твоя была бы несомненна.

Жить-то я, может быть, и хотел, но мы оба знали, что нет противоядия от упыриного яда. Не от такого количества…

— Может разве Тёмный отдать душу свою за друзей? За тех, сбежал кто… Тебя оставил!

Я молчал. Он всего лишь хотел, чтобы я умолял его, чтобы просил сохранить мне жизнь. Адгам, пусть и ударил исподтишка, просто хотел полной победы над сломленным врагом!

Такого удовольствия я ему доставить не мог…

— Некрасиво умирают стойкие враги, — с презрением проворчал Адгам, вставая, — Никаких эмоций! Камень, а не враг! Лёд бездушный!

Может, есть способ тебя отсюда выгнать? Я напряг остатки воли и вызвал открытое пламя на своей коже, которое мог хоть чуть-чуть контролировать. Это лёгкая магия, но теперь вдобавок к обугленной коже, осыпающейся пеплом, меня стали лизать языки огня — я затрещал, как самый настоящий костёр.

Ну же, клюнешь или нет?

Тёмный Жрец смотрел всего несколько секунд, как сгорает его лютый враг. Но вот зашелестел его плащ, захрустела галька. Раздался воинственный вскрик ещё какой-то гарпии, и хлопанье крыльев.

Клюнул. Улетел, лёд бездушный…

Лёд⁈

У меня уже не было сил расхохотаться над собственной наивностью, вместо этого я мысленно сразу затушил пламя, а затем обернул источник огня вспять. Превратил его в противоположную стихию… Как же я раньше-то не догадался⁈

Броссы, пайнки — суть один народ. И если сейчас огонь нельзя, потому я и