Читать книгу - "Фантастика 2026-215 - Александр Изотов"

сместился на пару шагов, чтобы ночной ветерок сдувал благовония в другую сторону.

— Господин Барак, — сказал тот, кого я принял за мага-казначея, — Могу ли я в Чирке завтра отлучиться на пару часов?

— Чего это вдруг, Юлдаш? — икнул купец, но в его пьяных глазах проскользнула деловая искра, — Не забывай, нам бирку надо получить, как никак в круг Тёмного Улуга въезжаем.

— Господин, так потому и прошу отлучиться, до получения бирки.

— Ааа, — купец Барак ехидно улыбнулся, — Артефакты припрятать хочешь?

— Тёмный Улуг любую силу чует… Всего лишь хочу оставить себе полезностей, ну, для следующего похода.

— Ладно, понимаю, — купец отмахнулся, — Сам хочу в Чирке немного рабов сгрузить, чтоб в бирку меньше записывать. А то такую вот красавицу в бирке упомянешь, а потом и пальцем тронуть нельзя! Тёмный Улуг всё-о-о-о видит! — Барак хлопнул по мягкому месту рабыню и заржал.

Я слушал их разговор и чуял, как в душе заелозила заноза сомнений. Что за Тёмный Улуг? Тёмного Адгама знаю… Другого не знаю.

Горячий и вспыльчивый Малуш всё больше отходил в тень, оставляя место для Всеволода. Теперь, услышав лишнее, я не мог испортить свою миссию случайной ошибкой.

Надо срочно выяснить, что за круг Тёмного Улуга, в который они въезжают. У меня уже были подозрения, кто это такой — в том смысле, чем занимается этот Тёмный Жрец и откуда черпает силу. Но надо было удостовериться.

Если это то, о чём я думаю, то Адгама Певчего я здорово недооценил…

Надо как-то попасть к ним в караван. В охранники меня точно не возьмут. Оборванец-бросс, вышедший из тёмного леса, навряд ли сможет найти подходящие слова, чтобы уговорить купца взять ещё одного.

Может, попробовать вытянуть одного раба из клети — мол, беги, лучивиец, в родную Лучевию — и занять его место? Представляю себе глаза проснувшейся охраны, с гудящей головой после ночной выпивки, когда они обнаружат вместо костлявого доходяги громадного бросса. «Это ж сколько мы вчера выпили⁈»

Я потёр подбородок, задумавшись над последней идеей. План, конечно, имел шанс на успех. Упорно молчать и делать морду кирпичом, когда в тебя удивлённо тычут палками. Пусть сами думают, откуда они, пропойцы несчастные, раздобыли ночью огромного бросса, внезапно оказавшегося в клети.

Улыбаясь, я стал отползать из кустов назад. Чтобы им лучше думалось, надо найти пару особых трав и добавить в их пойло. Уверенность, что караван нельзя уничтожать, всё больше росла в моей душе — если Тёмный Улуг тот, о ком я думаю, то в его владения просто так не ворвёшься.

Глава 3

Запах особых растений, известных не только каждому уважающему себя целителю, но и каждому Тёмному Жрецу, я услышал довольно быстро. Вино — вещь на самом деле обманчивая и для любого организма по-своему вредная. Мало ли кто и чего туда подмешает?

Травы, которые могут снять головную боль и успокоить бьющееся сердце, вместе с алкоголем рождали воистину опасную смесь. Ну да будут знать, как пить на службе!

Собрав охапку подсушенных растений, скоро я вернулся и обошёл скромный лагерь вокруг, особо не таясь. Иногда трещал в зарослях, как медведь, но хохот и весёлая ругань межемирцев заглушали всё. Ооо, эти вестники беспечности!

Все повозки были просто сбиты в кучу. Как вывела их дорога на небольшую полянку, там и бросили, притолкав друг к другу. Видимо, чтобы рабам скучно не было.

Лошади были привязаны чуть поодаль, к дереву. Им просто высыпали на землю несколько мешков овса, и вместе с лошадьми здесь пировала и мелкая ночная живность.

Я пока не попадался на глаза рабам. Угнетённые, сломленные люди порой ведут себя не так, как следовало бы, когда видишь своего спасителя. Спустя столько дней надежда уже иссякает, в любой помощи ищешь подвох, а работорговцы, которые могут наградить лишней краюхой хлеба за вовремя поднятую тревогу — вот они, рядом. Так что пытаться договориться с рабами было бесполезно…

Две телеги, наполовину заполненные припасами, стояли возле злого стражника, не участвующего в общем веселье. Мне даже стало его жалко — рядом за бортом были свалены ещё несколько бурдюков с вином, и тоскующий взгляд молодого межемирца то и дело рыскал к телегам. Но, надо отдать должное этому бедняге, пост свой он держал стойко.

Как положено, он делал обход каждые полчаса, хотя его голова всё время была вывернута к источнику веселья. Он так прошёл всего в трёх шагах от меня, таращась на костёр, хотя поверни голову, как уткнулся бы во взгляд громадного бросса, стоящего в тени сосны.

Когда стражник вернулся на пост к телеге, к нему как раз подошёл пьяный и раскрасневшийся соратник. Рубаха расстёгнута, улыбка до ушей — веселье было в самом разгаре.

— Что, Ленур… ик!.. скучаешь?

— Да пошёл ты, Таш!

— Ты, слышь, с кем так разговариваешь⁈ — ручища сгребла молодого стражника за ворот, и тот сразу сгорбился.

— Ни с кем!

Названный Ташем отпустил стражника и сунул руку в телегу, вытаскивая бурдяк.

— Ладно, Ленурчик, я сегодня добрый… Лучевийка прям хороша, такая хохотушка, а какая мягкая! Хозяин обещал мне дать поиграться, а ты служи давай, заслуживай! — Таш расхохотался.

Ленур что-то зло пробурчал в ответ, что вызвало ещё больше хохота у пьяницы.

— Ты что, думаешь, я что ли так не стоял в ночь, а⁈ Все так стояли! — и пошёл шатающейся походкой к костру.

— Ага, все, — зло бросил вслед Ленур, — Только мы вместе устроились-то к Бараку!

Таш дошёл до костра, что-то сказал остальным, и вся ватага разлилась весёлым смехом, оглядываясь на мрачного стражника. Даже купец, поглаживая лучевийку, рассмеялся, расплескав вино.

Ленур раздражённо пнул колесо телеги, а затем, обернувшись, со злости саданул древком копья по лицу раба из ближней клети.

— Чего уставился, сволочь⁈ Давно не получал⁈

Раб упал в темноту повозки, жалобно всхлипывая из-за разбитого лица, а Ленур, ещё раз пнув телегу, снова уставился на веселье.

— Не вой там, а то ещё получишь! — проворчал он и вздохнул, — Эх, уж я бы эту красоточку бы… — так он снова повис на копьё, мечтательно разглядывая лучевийку у костра и представляя, как бы он с ней веселился.

Снова обходя лагерь, я наконец разглядел клеть, в которой угадывался алый отсвет. Подошёл поближе, чтобы глянуть на упыря, спящего под «брошью хозяина». Тот стоял на полусогнутых,