Читать книгу - "Фантастика 2026-215 - Александр Изотов"

— Виол с беспокойством смотрел на пергамент, — И так слишком многие слышали…

— Слишком многие? — Власта повела бровью. Пайнки очень ревниво относились к таким вещам.

— Достопочтенная Власта, я даже и не думал как-то обидеть пайнских дев… — начал было бард.

Но тут я щёлкнул пальцами, и свиток вдруг осыпался пеплом, при этом на миг вспыхнувшее пламя даже не коснулось лежащей рядом карты. Такой фокус теперь был для меня мелочью.

— Царь наш, значит, решил поиграть в предусмотрительность, — усмехнулся Ульв.

— И всё же… — осторожно начал бард, — Для правителя всё логично.

— В бездну эту логику, — процедил я сквозь зубы, — Адгам Певчий только и ждёт от Могуты логики…

— У Могуты мудрые советники, — Виол всё защищал царя, — Магистры, которые уже много лет делают Раздорожье неприступной столицей, а царя Могуту самым могучим царём Троецарии.

— И многие из них были в Совете Камня? — просто спросил я.

Виол, вздохнув, промолчал. Совет Камня, который должен был хранить равновесие, уже давно прогнил изнутри, а Могута, сам того не зная, всё ещё прислушивается к их голосам. Ну или делает вид, что прислушивается, вот только время так и ускользало.

Я улыбнулся одним уголком рта. Цари — они ведь, по сути, как боги, только на земле. И гораздо ближе к обычным смертным, которые своей непостоянной волей могут наломать кучу дров.

Вот и наломаем…

— Я — бросс, — сказал я, поднимая глаза на собравшихся вокруг, — Пойдёте ли вы за мной?

Никто не проронил ни слова, но в глазах собравшихся была только решимость. Даже Виол усмехнулся — барду не терпелось сослужить мне «последнюю службу», чтобы сбросить проклятье.

Опыт Всеволода Тёмного, въевшийся в мою душу, шептал мне, что Адгам Певчий и его союзники с Острова Магов не были дураками. Они рассчитывали именно на то, что Могута будет медлить, просчитывать каждый шаг, боясь сделать неверное движение.

А ещё на то, что я, бросс, рвану вперёд, не оглядываясь… И я рвану, но не так, как они ждут.

Если разведка Могуты говорит, что у нас ещё есть время — значит, времени нет. Так работают Тёмные Жрецы. Создают иллюзию безопасности, чтобы враг успокоился и не готовился к удару.

Только они забыли о бросской натуре…

Я глянул на ночное небо, где темнота уже разбавилась рассветным предчувствием. Бледные звёзды мерцали сквозь редкие облака, и где-то там, за горизонтом, уже занимался день.

Ничего не менялось. Мы собирались выдвигаться, только теперь не были уверены, что Могута поддержит атаку. И в то же время я не мог просто так бросить пайнок в объятия смерти…

— Власта, — повернулся я к главе клана Лунного Света, которая стояла, скрестив руки на груди. — Сколько нужно пайнским девам, чтобы выступить?

Власта почувствовала, что предводителю нужна не бравада, а чёткий ответ, и лишь чуть склонила голову. Её седая коса качнулась, сверкнув в свете догорающих костров.

— Полчаса.

— Полчаса⁈ — воскликнула жрица Норда, стоявшая рядом со мной, — А припасы? А обозы⁈

— Не нужны, — покачал я головой, чувствуя, как решение окончательно оформляется в моей голове, — Вам надо лишь снести ту ловушку, которую заготовил для меня Адгам Певчий. Войска пайнских дев не пойдут вглубь Межемира.

— Но Избранный…

Я поднял руку, пресекая разговоры.

— Вы лишь поможете мне проникнуть, но сами свернёте на восток, и пойдёте крушить полупустые заставы, чтобы выйти к войску Могуты.

— Мы не служим Троецарии! — резко ответила Норда, и в голосе её послышались старые нотки упрямства. — Мы идём лишь за тобой!

— Это мой приказ! — отрезал я, глядя ей в глаза. — Вы идёте за мной, значит, вы идёте туда, куда я вас направляю. А я вас направляю на восток, к границе Троецарии. Потому что если мы сейчас ударим по Межемиру, а Могута не поддержит нас…

— Громада, Могута ясно сказал, что не пойдёт в атаку, — возразил Виол, тыча пальцем в горстку пепла.

— Пойдёт, — усмехнулся Ульв, решив вставить слово. Он стоял, опершись на свой громадный молот, и ухмылялся в седую бороду. — Он с Бросскими Горами сколько намучился, а тут вдруг ещё и союз с Пайниландией? Ох, царь будет ругаться и костерить нас на чём свет стоит, но он пойдёт! Могута не дурак. Он понимает, что его имя проклянут и броссы, и пайнки, и все, кто ещё дышит в этих землях, — и старый бросс пристукнул молотом по земле в подтверждение своих слов.

— Могута знал, на что шёл, когда заручился помощью бросса, — я расхохотался, чувствуя, как напряжение наконец-то находит выход, — Боги знали, когда понадеялись на волю смертного. Я — не орудие. Я — бросс! — и гулко ударил себя кулаком по груди.

— Пайнки! — собравшиеся вокруг воительницы тоже ударили кулаками. Этот жест сохранился даже сквозь тысячелетия.

— Эээ… южанин? — Виол, усмехаясь, похлопал себя по куртке.

* * *

Власта соврала насчёт получаса, потому что Пайнки выдвинулись гораздо раньше. За те двадцать минут, что прошли от моего приказа до момента, когда первые отряды начали покидать лагерь, я видел, как воительницы сворачивают палатки, седлают коней и огромных белых волков, проверяют оружие. Всё делалось быстро, без лишних движений и шума — это была не суета, а слаженный механизм, отточенный веками войны и охоты.

Огромное войско двинулось по заснеженным холмам под густыми еловыми лапами. Пайнки шли пешком, ехали на лошадях и на волках, и от их движения воздух наполнялся лёгким скрипом снега, приглушёнными голосами и редкими командами командиров. Броссам тоже достались лошади, но непривычные к седлу, они только ругались.

Ульв вообще предпочёл идти пешком, заявив, что «эти звери только путаются под ногами». Якун и Урс тоже отказались от лошадей, исчезнув в сумерках леса — они чувствовали себя лучше, когда двигались сами. В этом они оказались не одиноки, ведь среди пайнок тоже было много охотниц, которые больше доверяли своим собственным ногам, чем лошадиным или звериным.

Странное это было ощущение — я будто бы чувствовал движение могучей армии. Биение бросского сердца словно отбивало каждый беззвучный шаг войска. Ряды всадниц скользили позади меня, и ещё больше двигалось под сенью леса, невидимые не только врагу, но даже мне.

Предводителю требовалось лучше видеть будущее поле боя, и я решил использовать это время, чтобы