Читать книгу - "Фантастика 2026-215 - Александр Изотов"

глядя на открывшуюся картину. Смерч срывал крыши с ближайших домов, при этом становился всё сильнее, и мне ничего не оставалось, как крикнуть:

— Кутень! Во Тьму!

И тут же всё кончилось. Огромный вихрь вдруг очертился овалом портала и схлопнулся, вызвав последнюю ударную волну. Я стоял ближе всех и пролетел с полсотни шагов, уничтожив затылком какой-то не сильно крепкий стол.

Резко наступившая тишина и чуть просветлевшее небо заставили меня вздохнуть с облегчением.

Ох-х! Продрись небесная! Ну, теперь-то ясно, почему боги боятся человеческих решений… Даже я немного испугался.

— Громада, это чего было⁈ — послышался ошалевший шёпот Виола.

— Малуш не виноват, — процедил я, жмурясь от боли в затылке. Шишка обеспечена.

— Ты знаешь, громада, ещё никто не скармливал своим питомцам божественные артефакты. Не знаю, как Хмарок, но уж Яриус-то, наверное, будет в бешенстве.

— Наплевать на Яриуса, — проворчал я, вставая, — Избранный знает, что делает.

— Ни в одном писании точно такого не было написано!

— Ну, значит, теперь будет написано.

Деревня быстро возвращалась к обычной предвоенной суете… Ну, если не считать, что несколько домов едва не разворотило от тёмного смерча. Просто кто-то в следующий раз будет думать, прежде чем повышать ранг питомца посреди поселения.

Норда и остальные главы тоже подошли, в недоумении глядя на меня. В этот момент что-то изменилось в воздухе, и я почувствовал это раньше, чем услышал.

Я думал, что это Кутень снова возвращается, но нет… Лёгкое дрожание пространства, знакомое по сотням переходов во Тьму, и из тени под сломанным деревом у избы, в десяти шагах от нас, выскользнула фигура.

Это был Якун. В руке бывшего Хранителя оказалось письмо, скреплённое троецарской печатью.

— Я вернулся, — коротко сказал он, подходя ко мне, — Царь ответил.

Глава 28

Я сидел, сжимая в руке письмо Могуты, и чувствовал, как внутри меня закипает ярость. Да смердящий свет, этот Раздорожский царь, кажется, даже не представляет, какой козырь я сунул ему прямо в руки!

— Ох уж этот вестник волокиты! — прорычал я, едва не комкая пергамент.

— Видит Маюн, я уже знаю, что там написано.

— Читай вслух.

Я сунул письмо Виолу, который тут же вцепился в него жадным взглядом. Бард, хмурясь, пробежал глазами по строкам.

— Так, так, так… «Строго-настрого… следовать начальному плану и уговору…» Ага, понятно, «только малая группа имеет шанс…»

— Имеет шанс нырнуть прямо в ловушку! — прокомментировал Ульв, — Что ещё ожидать от царя, Малуш? Правители никогда не действуют на авось, а уж такой осторожный, как Могута…

— «Моё сердце… ага… радость от неожиданного союза с Пайниландией, но полноценная атака требует длительной подготовки», — продолжал бард, — «Ожидаем подтверждения от его величества, северного царя Стояна Хладоградского…»

— И будет ждать вечность, — Ульв горько усмехнулся.

Власта кивнула:

— Ещё вчера он якшался с межемирцами, а сегодня пойдёт против них? — она усмехнулась.

— «Ожидаем подхода войск… кхм… Нереуса Моредарского. В то же время остаётся опасность удара со стороны Лучевии, и южный царь не может просто так… кхм… оставить границы».

— Вестник мятья сисек! — прорычал я, стискивая кулаки до побелевших костяшек.

— Эээ… что? — несколько пайнок сразу удивилось, но я лишь отмахнулся.

— Громада, ну пока всё логично, — со вздохом сказал Виол, — Нереус подведёт войска самое меньшее через неделю.

— Это ещё не всё. Читай!

— Когда это бросс научился читать так быстро?

Я недобро заурчал, и Виол поспешно продолжил:

— «В то же время Адгам не ждёт удара с моря, и есть надежда, что нам удастся подготовить флот для неожиданной атаки. На это требуется не меньше полумесяца…»

— Что⁈ — вырвалось у остальных, — Уже полмесяца⁈

— Так Раздорожье готовит флот? — усмехнувшись, переспросила Власта, — Не зря мы никогда не связывались с нечестивцами! Милостью Девы Моркаты, мы в любую секунду были готовы защищать свои земли.

Тут подал голос Якун:

— Остров Магов не зря всё это время молчит. Пока я двигался к Раздорожью, со мной связалась некая верховная жрица Агата Ясная…

— Агата⁈ — я обернулся на бывшего Хранителя.

— Верховная жрица⁈ — удивился бард, — То есть, она уже…

— Да, она настоятельница Храма Холода, — Якун пожал плечами, — И она сказала, что Совет Камня давно перешёл на сторону южных богов… кхм… и Тёмных Жрецов.

— Погоди-ка, — я задумчиво постучал пальцем по карте, на которой Срединного Моря даже не было изображено, — Остров Магов ведь где-то в центре этого моря?

— Да, и всё море под их властью. А учитывая, что ещё и богиня Мавша на стороне Яриуса, то флот Могуты Раздорожского ждёт печальная судьба.

Якун, сказав это, замолчал. Было видно, что больше ему нечего сказать. Как всегда, до предельности точен в своей краткости.

— Да уж, — я устало потёр подбородок, понимая, с каким трудом бросские мозги ворочаются над военной картой и стратегией. Признаться, Всеволоду Тёмному это давалось в разы легче.

Но расчётливый ум Десятого уже проснулся, и я всё больше и больше погружался в планирование. Шестерёнки крутились, просчитывая на два, а то и на пять шагов вперёд, и я всё больше понимал, что тактика Могуты Раздорожского была обречена на провал.

— Могуте бы лучше за эти полмесяца свои южные порты подготовить к обороне, — сказала Власта, и я кивнул.

— Что там ещё? — спросил Ульв у барда.

Виол положил письмо на стол.

— Ничего, кроме того, что царь настоятельно рекомендует следовать прежнему уговору. И чтобы заручиться доверием, он приглашает глав пайнских племён в Троецарию, чтобы закрепить такой неожиданный и радостный союз.

Бард смотрел на меня с виноватым видом. Царь Могута, который был самым прозорливым и могучим царём Троецарии, в самый важный момент оказался слишком осторожным.

И я его, конечно же, понимал… Я и сам, когда был Всеволодом Десятым, пользовался излишним прагматизмом Императора. Тот, планируя защиту своих городов, ждал от Тёмных Жрецов адекватности — «ну не будет же враг бросать полчища на города, стирая армию в ноль?» Но я делал. И бросал. И стирал.

Но одно дело посылать полчища упырей, а другое… Сейчас, конечно, мне нельзя было так рисковать людьми, которые верили мне безоговорочно. Что ж…

— Ещё царь просит уничтожить письмо, потому как в нём слишком ценные сведения,