Читать книгу - "Фантастика 2026-215 - Александр Изотов"

откинулся на спинку скамьи, вырубленной из бревна, и устало потёр переносицу.

У Адгама сейчас есть одна слабость: он не знал о двух важных вещах. Первая — я гораздо сильнее, чем до первой нашей встречи. Знает ли он, что я способен превращаться не только в чистый огонь, но и в дракона? Боги доложат, конечно, но их видения — дело такое, ненадёжное.

Второе — у меня и вправду теперь не отряд, а армия. Целая армия злющих пайнок, которых я смог собрать под своим началом.

И обе эти вещи будут козырем очень недолгое время. Разведка у Адгама тоже не спит…

— Значит, план не меняется, — сказал я, — Просто ударить надо так, чтобы сломать ловушку. Три тысячи пайнских дев — это не горстка воинов. Это армия.

Власта усмехнулась:

— Три тысячи, говоришь? — она покачала головой. — В лесах спрятаны ещё воины, и нас будет больше пяти тысяч. Все мы сначала собирались, чтобы убить вас… А теперь готовы умереть за Моркату и за тебя, Избранный.

— Не за меня и даже не за Моркату, — я покачал головой, — Неужели вы не поняли, что Адгам не остановится на Троецарии? Вы воюете за свои земли.

Некоторое время все молчали, изучая карту. Я смотрел на изогнутую линию границы, отмечая, где проходили горы, где леса, а где и самые настоящие болота. Болота, да ещё и прикрытые снегом, на самом деле очень опасные места, и без проводника там точно не обойтись.

— Что там с вестью от Могуты? — спросил я.

С письмом отправились две пайнки-охотницы и Якун, бывший Хранитель Хморока. Их не было уже несколько часов, на дворе стояла глубокая ночь, и мне очень хотелось бы, чтоб они вернулись до рассвета.

— Уже возвращаются, — сказала Власта, — Будут через полчаса, если не раньше. Ваш бросс невероятно быстр…

Я удивлённо воззрился на пайнку. Откуда она это всё знает?

— А что ты удивляешься? Мы ведаем о каждом шаге в наших землях!

Я лишь усмехнулся…

— А если Могута не согласится? — спросила Норда.

В её глазах светилась тревога, и я понимал, что она всё так же оставалась Старшей. На ней лежала ответственность за все племена пайнок, и просто так бросить их в пекло войны Норда не могла.

— Тогда мы ударим без него, — спокойно сказал я, чем вызвал одобрение во взглядах от Ульва, Власты и Аймы.

— И то верно, бросс, — Ульв размашисто кивнул, мотнув бородой, — Знаю я нашего царя Могуту, этот не сможет усидеть, если увидит, что за него кто-то умирает. И за дружбу пайнок он держится не меньше, чем за броссов!

Главы кланов переглянулись, но никто не возразил.

— Быть может, тогда и не ждать весточки? — усмехнувшись, спросила Власта.

Жрица Норда заметно напряглась. Решающий час близился, и Старшая становилась всё бледнее и бледнее. Ещё никогда её народ не ввязывался в чужую войну.

Я молча встал и отошёл, переступив границу света от костра. Застыл в темноте, глядя на звёздное небо и понимая, что от меня ждут решения.

Ух, смердящий свет! Одно дело быть служителем Бездны, и посылать тысячи жизней на убой, зная, что Повелительница Тьмы лишь отблагодарит за это… Точнее, веря в это. Потом-то всё оказалось, как и всегда — силы зла только пользуются и бросают свои смертные игрушки.

И всё же, была в этом какая-то ирония… Боги боятся человеческих решений. Боятся именно потому, что сам человек часто не ведает, как поступит завтра, и к чему это всё приведёт.

Боги живут сразу и в прошлом, и в настоящем, и в будущем. Они знают, к чему приведёт каждая их мысль… С одной стороны, это могущество, но с другой — это их оковы.

А человек в своей ограниченности более свободен. Горячая молодость, когда он не видит дальше пары своих шагов… Осторожная старость, когда боится сделать шаг, дабы чего не случилось.

Богам такое неподвластно. И они не могут увидеть последствий всему этому, потому что человек и сам-то не знает, чего он хочет.

Я вытащил из-за пазухи чёрное Око Яриуса.

Хморок послал его мне, чтобы у меня был козырь в битве с Яриусом и Бездной. Но Хморок — божество, и думает соответственно.

Один раз я уже отказался от этого козыря, накостыляв Яриусу и безо всякой божественной помощи… Но я всё равно оставил его при себе, а значит, воля Хморока продолжает влиять на мои решения.

Это неправильно. Я сам ограничиваю бога мрака, не дав ему стать высшим.

Ни Норда, ни Рогнеда, ни даже я не знаю, что с ним делать… Может, отдать обратно богам? Человеку — человеческой, а богам — божественное.

— Наконец-то, — усмехнулся я, протягивая руку.

— Сам-сам-сам, — прорычал Кутень, являясь из портала.

Он ткнулся мне в ладонь чёрным лбом, и его шерсть под моей кожей вспыхнула искрами. Бросская кровь жжёт Тьму…

Цербер послал мне образ, что он восстановился. Зализал раны и полностью отдохнул, и готов к битве.

Битва с Тёмным Жрецом будет опасной. Уж кто-кто, а Тёмные прекрасно знают, как сражаться с исчадиями Тьмы. И за Кутеня я, к собственному стыду, переживал сейчас даже больше, чем за соратников.

Я протянул Кутеню Око Яриуса, тот его обнюхал и чихнул. Цербер спокойно может отнести это Око Моркате, уж богиня-то разберётся, что с ним делать. Как никак, собственность её мужа…

Тут меня кольнула мысль. О, да, самое настоящее человеческое решение, о котором я не знал секунду назад!

Я едва не рассмеялся, понимая, что знаю, что делать с Оком. Но, боюсь, даже союзным богам моё решение не понравится.

— Ешь, — сказал я, раскрывая ладонь.

И Кутень проглотил Око… Как однажды он уже впитал силу Второго Жреца, спрятанную мной во Тьме, так и сейчас произошёл резкий рост его мощи.

Я почувствовал, как поколебалось пространство, будто изошла волна сразу на всех слоях мироздания. Шерсть цербера задрожала частыми волнами, его глаза загорелись ярко-красным огнём.

Ночное небо над деревней потемнело ещё гуще, поднялся ветер, заставивший даже меня пригнуться. Пришлось упереться ногамИ, потому что цербер превратился в самый настоящий ураган, вихрящийся чистой Тьмой и едва не превративший меня в огненный факел.

— Вот же я… вестник тупости! — процедил я сквозь зубы, скользя по земле и закрывая лицо.

Над всей деревней слышались испуганные крики, пайнки стали забираться под стол,