Читать книгу - "Фантастика 2026-215 - Александр Изотов"

Я лежал на чём-то мягком, пахло хвоей и дымом, и где-то рядом тихо потрескивали дрова. Ох, как же давно я не просыпался в таком великолепии… На моём пути даже чистая простыня — и то уже сокровище.

Открыв глаза, я сначала ничего не понял. Деревянный низкий потолок, по стенам какие-то пёстрые тряпицы, и в маленькое окошко пробивается яркий, солнечный свет. Я лежу в кровати — большой, широкой, застеленной шкурами и тёплыми одеялами.

А рядом, прижавшись к моим бокам и положив мне головы на грудь, спят две обнажённые пайнки… Да и я не слишком-то одет… кхм… На мне были только моя красота и мужественность.

Я замер, пытаясь вспомнить, что было ночью. Никаких намёков на плотские утехи в памяти не осталось — только глухая тьма и полное отсутствие сил. Какое уж там «таинство любви»?

А вот магические флуктуации, исходящие от девушек, я чувствовал отчётливо: их тела буквально светились остаточной магией, какой-то древней, целительной, которая мягко касалась моих чакр и постепенно восстанавливала мне силы.

«Меня лечили, — то ли догадался я, то ли сам себя убеждал, — Агата, меня просто лечили. Восстанавливали силы. Ну, ты же знаешь эту магию, когда обнажённые девушки восстанавливают мужчинам… кхм…»

Я решил не углубляться в эти мысли. В любом случае, чувствовал я себя прекрасно, и точно знал, что могу встать и идти. Для Избранного это уже полдела…

Осторожно приподнялся на локтях, стараясь не разбудить пайнок. Мои мышцы всё ещё ныли, каждый вдох отдавался тянущей болью, но в целом я чувствовал себя живым. Очень даже целым и бодрым.

— Агате лучше об этом не знать, — прошептал я сам себе и, тихо кряхтя, выбрался из постели. Девушки заворочались, но так и не проснулись, только крепче обняли меховые одеяла, богатые моим теплом.

Я быстренько нашёл одежду — аккуратно сложенную на табурете у кровати — и начал натягивать её на себя.

Новая кольчуга, сшитая явно за эту ночь из чёрных стальных колец, лежала тут же, и белый меховой плащ из шкуры какого-то горного хищника. Я надел всё это, чувствуя себя почти как дома. Даже топор Огнезима стоял тут же, у выхода из избы — мне вернули моё оружие.

Выйдя на улицу, я зажмурился. Солнце стояло высоко, почти в зените, и его лучи, отражаясь от свежего снега на крышах, слепили глаза. Я прикрыл ладонью лицо и огляделся.

Деревня Святой Горы жила своей жизнью: пайнки ходили по улицам, кто-то таскал дрова, кто-то возился с котлами у костров, разносился запах жареного мяса и свежего хлеба. Всё было почти мирно, только на площади перед избой ещё остались следы ночной пирушки, не все столы ещё разобрали…

Меня охватил холодный страх.

Я закрутил, вглядываясь в лица прохожих, высматривая знакомые фигуры. Как там броссы? Якун, который отказался от «таинства любви», должен был быть казнён на рассвете! А старый Ульв? Этот вообще не из тех, кто покорно ждёт своей участи, если его собираются убить!

Неужели я опоздал? Неужели всё то, что я сделал, все эти битвы, жертвы — всё зря⁈ Смердящий свет!

Я почуял, как ярость заливает мне глаза. Сделал шаг вперёд, готовый бежать, искать, крушить всё на своём пути, если понадобится…

Но в этот момент из-за угла показались знакомые фигуры. Первой шла Норда — бледная, с тёмными кругами под глазами, но спокойная. Она была облачена явно в парадную чистую мантию, с длинным меховым подбоем лунного цвета.

Рядом с ней, опираясь на её плечо, двигалась Рогнеда, всё ещё слабая после того, как богиня высосала из неё силы. И жрица не отстранялась, а наоборот, считала высшей честью помогать Рогнеде.

А за ними…

Виол! Живой, улыбающийся, хоть и осунувшийся, с лютней за спиной. Этот, улыбаясь во весь рот, что-то напевал себе под нос, поглядывая по сторонам с видом человека, который наслаждался простым фактом своего существования. Лютня висела у него за спиной.

Рядом с бардом шёл Ульв. Старый бросс, седой и суровый, сжимал в руке свой громадный молот и выглядел так, будто только что вышел из очередной драки, а не с того света. За его спиной, скрестив руки на груди, двигался мрачный Якун — его капюшон был откинут, и я впервые увидел его лицо: худое, бледное, с глубокими шрамами у глаз. Но он был жив.

Фу-у-ух! Значит, всё-таки у пайнок есть мозги… Что я бы с ними всеми сделал, казни они моих друзей?

Я выдохнул. Виол поднял голову, заметил меня и, радостно вскрикнув, побежал вперёд.

— Громада! Ты очнулся! А мы уж думали, ты до вечера проспишь! Мне тут надо срочно записать, что же там было, в той пещере…

— Подождёт, — хрипло буркнул я, чувствуя, как улыбка расползается по лицу.

— Ты не понимаешь! Самые острые чувства, они же сразу, когда всё только случилось… А потом ты забудешь, или опять какие дела избранные.

— Тебе всё равно со мной тащиться, бард.

Виол расхохотался, хлопнув меня по плечу, потом, заметив мой не сильно довольный взгляд, сконфузился.

— Бросс, — рявкнул, ухмыльнувшись уголком губ, Ульв, — Всех затащил в эту кашу, и сам не сдох, и нам сдохнуть не дал. Вот уж понимаю, воистину бросс!

Я усмехнулся в ответ. Даже не знаю, похвала это или что.

Норда и Рогнеда почтительно ждали, когда я наговорюсь с друзьями. Жрица Святилища смотрела на меня с каким-то новым выражением — в её глазах больше не было той холодной надменности, которую я видел раньше. Только уважение и… благодарность?

Так, с этим надо будет что-то делать. В местные божества я точно не набивался, хотя мне ещё предстоит тут покомандовать.

— Брат, — сказала она. Норда правильно прочитала мой взгляд, увидев и страх за друзей, и облегчение, что они живы. — Пока ты спал, Морката не оставила своих детей без присмотра.

Значит, старые законы рухнули? Ну что ж, похвально… Норда слабо улыбнулась, и в этой улыбке не было ни капли фальши. Всё же я не был наивным — людей за один день не поменяешь.

— Мы больше не можем отнимать друг у друга жизнь, — продолжала она. — Броссы и пайнки — единый народ. Ты показал нам, что времена изменились, и мы должны меняться вместе с ними

Я перевёл взгляд на Рогнеду. Та молчала, но в её глазах тоже читалось что-то новое — не просто покорность воле богини,