Читать книгу - "Фантастика 2026-215 - Александр Изотов"

священница, — я прищурился, — Уж мне-то можешь не говорить… Правила для всех, кроме самих жрецов.

— Громада, надеюсь, ты… — Виол забеспокоился.

— Бард, не смеши. Просто нужна моя кровь, — сказал я, и мой голос в алтарном зале прозвучал глухо, словно из глубокого колодца. — Бросская кровь. Та самая, что когда-то кипела в лаве вулкана Жерло…

— Ты уверен, Избранный? — нервно спросила Норда, — В алтарном зале нельзя проливать кровь…

Я кивнул, хотя на самом деле не был на уверен на все сто. Хморок, бог мрака и смерти, не просто так изобразил на фреске лавовую реку, разделяющую народы. Но кто вообще знает, что в голове у этих богов?

Норда порылась в складках своей мантии и извлекла длинный кинжал с костяной рукоятью. Лезвие тускло блеснуло в свете моего огонька. Ого! Как она его прятала-то, в её тонких руках он как меч.

Я взял кинжал, покрутил в пальцах, оценивая тяжесть. Хорошая сталь, древняя работа, чувствуется рука мастера, знавшего толк в оружии.

Я подошёл к стене… Провёл пальцами по шершавому камню, чувствуя вековую пыль, въевшуюся в поры.

Наколол ладонь… Лезвие вошло в кожу легко, словно в масло — ого, какой острый — и на коже сразу стала надуваться щедрая капля крови.

Я приложил раненую ладонь к рисунку, туда, где древний художник изобразил огненную реку. Провёл рукой вниз, щедро смазывая — надо спешить, потому что бросская кровь хороша, свёртывается быстро.

Я отшагнул. Сначала ничего не происходило.

Потом…

Потом кровь на рисунке начала дымиться. Не просто испаряться, а именно дымиться, словно внутри камня что-то тлело и пробуждалось. Чёрный дым потянулся вверх, и в этом дыме я почувствовал знакомое присутствие.

Тьма. Смердящий свет! Она и вправду где-то рядом, за этой стеной, и бросская кровь её чувствует.

— Ну вот… — хмыкнул Виол, — Ты опять что-то поджёг.

— Малуш не виноват, — усмехнувшись, ответил я.

Вот же бард, продрись светящая, сглазил! В какой-то момент я понял, что дыма маловато… Как и огня. Огня же вообще нет, а именно он разделил народы.

— Раз огонь на картине… — пробормотал я, — Значит, должен быть и вне картины.

Я обернулся, заметив скуку в глазах барда и трепетное изумление в глазах Норды. Затем окутал себя огненным коконом — как же давно я тебя не применял, аж соскучился — и выпустил пламя из источника огня.

Теперь мой кокон защищал не меня, а алтарный зал… Плотную сфера огня и воздуха закрыла пламя в ограниченном пространстве, не давая ему вырваться и спалить всё вокруг.

Я пока мог его терпеть, но понимал, что скоро мне придётся самому превращаться в огонь. В этом состоянии я пока не мог сильно сосредоточиться, поэтому остальное надо было сделать сейчас.

Движением ладони я вытянул часть сферы, чтобы она коснулась стены, словно мыльный пузырь, обволакивая её. Дымящаяся кровь заискрилась, соединившись с моим же огнём, и стало по настоящему жарко.

Усилие мысли — и моё тело исчезло. Я стал огнём, сам стал тем самым жаром, что лизал каменную стену, стал вихрем, что кружил внутри кокона. Моё сознание расширилось, и я видел всё — и Норду с Виолом, застывших у выхода с круглыми глазами. Ого, даже барда смог удивить… Чего это он там строчит в своём блокнотике? Наверняка придумывает оду на тему «как мы с броссом открывали божественный тайник».

Пожирать эту каменную стену пришлось довольно долго, и в какой-то момент я подумал, что снова просто впустую потрачу все свои силы… Но вдруг стена исчезла.

Не взорвалась, не обвалилась, а именно рассыпалась на миллионы кусочков, сгоревших в воздухе раньше, чем они коснулись пола.

С облегчением я снова превратился в человека… Фу-у-ух. Чего тут так холодно-то?

За открывшимся входом виднелись ступеньки, ведущие вниз, в темноту. Я обернулся, чтобы позвать Виола. Тот, кстати, был весь мокрый, как и Норда — по лбу жрицы стекал пот. А, так им жарко?

Хотел сказать ему, что путь свободен и мы можем идти дальше, но голос — густой, вязкий, будто в тумане, — прервал меня:

— Только ты, бросс.

Я замер. Этот голос я узнал бы из тысячи. Хморок? Тот самый бог мрака и смерти, чья душа когда-то жила во мне и покинула меня в его же храме… А в том храме потом выросло Древо. Как всё закрутилось-то, так сразу и не знаешь, что ему первым рассказать, если спросит.

— Так ты жив? — с усмешкой спросил я.

— Я лишь его часть, — ответил голос, не отсвечивая никакими эмоциями, — которая ждёт своего часа. Иди, бросс. Время не ждёт.

Я понял, что спорить бесполезно. И что Виол действительно не может войти — это не его путь. Сделав глубокий вдох, я шагнул в проём и начал спускаться.

Шаги гулко отдавались от каменных ступеней. С каждой ступенькой становилось всё темнее, а воздух — всё холоднее. Я опустился, кажется, очень глубоко, когда передо мной возникла стена. Не каменная, нет.

Впереди была тьма… Это была настоящая, первозданная Тьма, та, что существовала до появления света, но всё же она не была связана с той Тьмой, что была подвластна Бездне. Хморок создал здесь свой собственный мир.

У меня не было времени удивляться, каким именно образом Хморок смог так обуздать Тьму, что она висела на одном месте тысячи лет. Он не маг, а бог… Поэтому я просто снова превратился в огонь и влетел внутрь.

И тут началось.

Меня атаковали. Сущности, рождённые во мраке и питающиеся страхом, заверещали со всех сторон. Тьма эта оказалась густонаселённой и очень враждебной, но я едва сдержался, чтобы не рассмеяться.

Помнится, Всеволодом Десятым, когда я погружал свой разум во Тьму, у меня не было почти никакого оружия, чтобы защищаться. Я убегал и сражался лишь тогда, когда не было выбора.

Сейчас же я был самим огнём, и толпа низкоранговых тварей просто разлеталась в темноте, поджимая горящие и дымящиеся хвосты. Признаться, мне стоило огромного труда, чтобы не увлечься и не выжечь в этом искусственном мирке всё, что было заряжено Хмороком для охраны.

Но времени не было, и я полетел дальше. Выход обозначился внезапно — один миг я был в аду из пылающих теней, а в следующий уже стоял на твёрдой земле, в пещере, освещённой каким-то призрачным свечением.

Через пару десятков шагов впереди разверзлась пропасть, но в неё выдавался длинный