Читать книгу - "Фантастика 2026-215 - Александр Изотов"

Глава 21

Рогнеда вела меня обратно к той же горе, но немного другим путём. Ошарашенная Норда осталась позади — к ней подскочили пайнки, чтобы помочь подняться, но жрица долго не могла прийти в себя. Не сразу она двинулась за нами.

Зато меня неожиданно обогнал бард.

— Морката, голубушка, свет очей моих смертных! — воскликнул он, — Прошу тебя, сними своё проклятие! Не могу я больше…

Рогнеда обернулась.

— Что, смертный, вечное желание крови гложет?

— Оно убивает! — Виол бухнулся на колени, — Богиня, видит Маюн, я всё понял… Что бы я не натворил, я всё-всё понял! Эта жажда просто убивает меня… И даже сейчас, когда последние свои дни я провожу в обществе прекрасных дев… Да слёзы мне в печень! Я думаю лишь о том, чтобы не впиться зубами им в шею! Но я хочу их хотеть, как женщин, а не как глоток воды в пустыне.

Я усмехнулся. Ну вот, я думал, сталь во взгляде Виола — это его сопротивление искушению. А оказалось, у бедного барда своя борьба. Он хочет любить девушек, а ему мешает гастрономический интерес.

— Ты думаешь, смертный, это наказание за твои проступки? За твою гордыню? — глухо спросила Рогнеда.

Виол молчал.

— А не гордыня ли тебе нашёптывает, что сама Морката решила тебя проучить? — Рогнеда усмехнулась, — Нет, смертный, ты всего лишь оказался в нужном месте в нужное время, и твоё проклятие — это моя помощь мужу моему, Хмороку, на его трудном пути. Даже больше того… — пайнка улыбнулась и назидательно подняла, — Ты оказался идеальным сосудом для этого. Любой другой бы на твоём месте, снедаемый вечной жаждой, давно сошёл бы с ума или сорвался в вечное озверение… Но ты оказался сильнее большинства смертных, и даже смог удивить меня.

Виол поднял голову.

— Ваша похвала для меня высшая награда, великая богиня!

— Красивые речи льёшь, смертный, — Рогнеда нахмурилась, — Как посмел ты пробовать подкупить меня лестью?

Ночь вдруг стала темнее, и волосы Рогнеды взметнулись от налетевшего ветра. Виол же встал, сжав кулаки.

— Вино для меня потеряло вкус, а тепло красивых девиц заставляет думать лишь о крови, от которой меня отделяет лишь тонкая кожа, и я захлебываюсь слюной, — процедил он сквозь зубы, — Чем ты можешь напугать меня, богиня Морката, если такая жизнь хуже смерти⁈

Ночь отступила, когда между тучами выглянула яркая луна. Гнев Моркаты мгновенно сменился на милость.

Она подошла ближе к Виолу и тронула пальцем его подбородок.

— Маюн, дружок, — Рогнеда улыбнулась, — Что это ты так печёшься о своём смертном?

— Вот именно, о моём, — улыбнулся Виол, крутанулся на пятках и неожиданно подхватил Рогнеду за талию, — Морката, песнь души моей! В эти времена, когда люди буквально прикованы к своим домам и земле… Такие смертные, как мой бард — на вес золота.

— Наглый Маюн, как смеешь ты! Если мой муж узнает…

Я, наблюдая всё это, ошарашенно обернулся. Снова всё застыло… Вот ведь продрись небесная! С этими богами вечно так — никогда не поймёшь, то ли обычный человек перед тобой, то ли уже проекция высшего существа.

— Моркатушка, красота северных ночей! В этих землях ты Дева Морката, разве нет?

Рогнеда отпихнула Маюна, и тут завалился спиной на воздух, да так и повиснув, просто поплыл. В его руках неведомо откуда оказалась лютня Виола, и тонкие пальцы забегали по струнам:

— Морката, отпусти Вио-о-о-о-ла. Я отдыхаю через его странствия и приключения, через его тягу к справедливости! У парня свой тяжёлый путь… Кто знает, быть может, когда-нибудь сложат баллады о Виоле Сладкопесенном, который спас Троецарию? — Маюн махнул, лютня исчезла, а сам он облокотился на руку. Лежит на воздухе, жуёт какую-то травинку.

— За смертного просит сам Маюн? — Рогнеда прищурилась, — Ловелас, балагур, вечный пьяница и горлопан, которому всегда было наплевать не то, что на смертных, но даже на богов?

— Ну, Морката, тебя послушать, там это не Хморок бог смерти и мрака. И не Бездна — разрушительница всего сущего, вторгшаяся в этот мир… А я корень всех зол, бедный и несправедливо оскорблённый Маюн.

— Не ставь Хморока в один ряд с Бездной! Она есть тьма всепоглощающая, после которой не остаётся ничего… Бездонная пропасть хаоса, в который свалится Вселенная, с Вечным Древом и со всеми мирами. Хморок же — это ночь! После которой будет рассвет, своё место займёт день, и ночь снова придёт лишь в свою очередь.

Рогнеда подняла голову, глядя на луну.

— В вечной тьме нет места луне. В ночи же луна ещё краше, и в красоте своей даже может спорить с солнцем!

— Подожди, я запишу, — Маюн тут же выудил из-за пазухи кусок пергамента и заскрипел пёрышком, — Ну надо же, какие строки… «Вот ночь и тьма, у каждой срок. И ночь есть время, а Тьма — порок! Луна ждёт ночи, чтоб сиять… А Тьма не ждёт, её не надо ждать. Она идёт…» О-о-о-о-о!… «чтоб всё сожрать!!!» — Маюн-Виол вскочил на ноги, потрясая пергаментом, — Моркатушка, краса ты лунная! Вот сколько лет, а ты всё не изменилась! Всё так же вдохновляешь, всё так же окрыляешь!

Надо заметить, на бледном лице Рогнеды вдруг проступил румянец. Я лишь поморщился — вот боги, высшие и могучие существа, а всё также покорны чувствам. И, сдаётся мне, этот ловелас Маюн имел когда-то интрижку и с богиней луны и холода.

Она ведь и вправду в этих землях почитается, как Дева Морката. По собственному пайнскому писанию, никакого мужа Хморока у неё не было… И, чувствуется, для богов разница в верованиях народов — такие же лазейки в законе, как для какого-нибудь ушлого стряпчего, который защищает на суде проворовавшегося купца.

Я знал, что у богов свои законы, и они могут показаться человеку дикими. Да они и на самом деле наверняка дикие… Боги — могучие существа, которые в своём всемогуществе просто закисли, и от скуки готовы на любое баловство.

— Ну что ж, — наконец-то сказала Рогнела, откинув с лица непослушную выбившуюся прядь, — Раз уж ты так печёшься о своем смертном…

Маюн в лице Виола шагнул вперёд и, оттолкнувшись, проскользил по воздуху до самого лица Рогнеды. Закусив травинку и опираясь о локоть, он остановился совсем близко