Читать книгу - "Фантастика 2026-215 - Александр Изотов"

землю. Она не смела даже поднять глаза на ту, в ком сейчас жила её богиня.

В холме оказался проход, закрытый невзрачной дубовой дверью. И не скажешь, что за ним находится что-то очень важное… Рогнеда остановилась, постучала.

Дверь со скрипом приоткрылась в кромешную темноту. Пахнуло сыростью и древним камнем. Я зажёг на ладони огонёк, но пайнка небрежно отмахнулась:

— Не место здесь мужскому огню, — и с улыбкой зажгла совсем другой огонёк, больше напоминавший лунный глаз.

Коридор был низким, мне приходилось пригибаться, и я не сводил глаз со стройного силуэта Рогнеды впереди. Ну, не поспоришь, стройная, хоть и худющая.

— Смертный, держи своим мысли при себе.

— Так я и держу, — буркнул я.

Виол шёл за мной, Норда замыкала. Спустя пару десятков шагов проход расширился, и мы оказались в небольшом круглом зале, вырубленном прямо в скале.

В центре стоял невысокий каменный постамент, простой и без украшений, словно его вытесали наспех. На нём, на выцветшей тёмной ткани, покоилась древняя книга с пожелтевшими страницами и потёртым кожаным переплётом.

Кажется, то самое Писание Моркаты, которое Рогнеда выкрала из Храма Холода. То самое, из-за которого Креона и Рогнеда едва не убили друг друга тогда, в заснеженном поле.

Я остановился, глядя на книгу. Она казалась такой хрупкой, такой незначительной на фоне всего того, что происходило вокруг.

— Значит, — я обернулся к Рогнеде, которая стояла чуть поодаль, сложив руки на груди, — вы поклоняетесь Деве Моркате, а троецарцы другой Моркате, жене бога Хморока.

— Они есть суть одно, — Рогнеда, в глазах которой ещё виднелся блеск богини, говорила о ней в третьем лице.

— Так у вас до сих пор не было своего писания? Только то, что вы украли их Храма Холода?

Рогнеда подняла голову, и в её глазах снова сверкнул ледяной свет:

— Не спеши с суждениями, смертный, — голос её звучал, словно сталь, и звенел в каждом уголке алтарного зала, — Правда в том, что теперь нет ни их, ни нашего писания. Оно одно…

Мои брови подпрыгнули. Ну, эта новость жрицам Храма Холода, кажется, не понравится. Креоне так точно…

— Воистину, пришли последние времена, и я собираю всю силу своих последователей в единый порыв. Те, кто молится мне как Деве, и те, кто молится мне, как жене Хморока, — все они дети мои. И все они нужны.

Я хмыкнул, но спорить не стал. Дети, значит… А по-моему, она просто наигралась, а теперь игры кончились. Впрочем, в словах богини была своя логика.

— И что ты собираешься делать с этой книгой теперь? –спросил я.

Рогнеда не ответила. Она медленно подошла к алтарю, провела пальцами по обложке Писания, но не взяла его. Вместо этого она шагнула дальше, за алтарь, и подняла руку, освещая дальний мрак.

Там, на идеально выглаженной каменной стене находилась расписная фреска.

— Ох, слёзы мне в печень! — Виол, тут же словно очнувшись от сна, рванул вперёд, жадно вглядываясь в рисунки, — Да это же… Это же… Да разве хоть кто-нибудь видел это⁈

— Всех, кто недостоин, обычно ждала смерть до того, как они это увидят, — хмыкнула Рогнеда, и её голос заставил барда замолчать. Норда вообще ничего не отвечала, покорно ожидая у выхода из алтарного зала.

Я подошёл ближе, разглядывая художества. Краски давно выцвели, стёрлись, кое-где камень был потрескался, но изображение всё ещё можно было разобрать.

На фреске была изображена гора, и я легко узнал её. Прошли тысячи лет, а вулкан Жерло, колыбель всех броссов, не изменился. Только здесь из него извергался поток лавы — огненная река стекала по склону, разделяя толпу людей на две части. С одной стороны стояли мужчины и женщины, кто в доспехах, кто голышом. С другой женщины в знакомых мне уже одеяниях — в таком же, помнится, была Мать бросов и её жрицы.

Вулкан извергался, выбрасывая клубы пепла и дыма в небо, и в этом дыму застыла фигура гигантского воина, занимавшего едва ли не полнеба. Его лицо было скрыто тенью, и он замахивался топором, увенчанным чёрным и белым камнями. Казалось, вокруг этой фигуры клубился мрак.

У меня зачесались руки. Нет, конечно, топор Огнезима был хорош, но всё же эти пальцы соскучились по Губителю Древа…

— Хморок ушёл, — тихо сказала Рогнеда, и я понял, что теперь говорит именно она, пайнка, а не богиня, — Он исчез, оставив этот мир, свой народ… и свою жену. Одни приняли его уход как неизбежность. Другие — не смогли.

Она указала на группу людей, стоящих по левую сторону от лавовой реки.

— Твои предки, броссы. Они остались в Бросских Горах, продолжили чтить Хморока, как бога мрака и смерти. Его уход стал лишь новой вехой в вере северных богов.

Затем она перевела руку на правую сторону.

— А это — мы. Жрицы Жерла, которые посчитали предательством то, что Хморок покинул нас. Наверное, ты знаешь, что у жрецов и у богов особые отношения, и это даже больше, чем любовь.

Я лишь поджал губы.

— Ну, примерно, — сказал я, хоть и всё прекрасно знал.

— Мы не могли больше молиться ему в пустоту… и тогда Морката повела нас на запад, сквозь ледяное море и снежные земли в эту страну сосен и елей. Дева Морката, которая никогда не имела мужа, разделяла наше горе от предательства. Так мы отделились. Так мы стали пайнками.

Я перевёл взгляд на центр фрески. Лавовая река, разделяющая народы. И фигура бога, уходящего во мрак. Всё произошло, когда Хморок бросил вызов смерти… или наоборот, бессмертию?

— Значит, вы ушли, потому что не приняли смерть своего бога? И предпочли сделать вид, что его никогда не было?

— Мы не сделали вид, — резко ответила Рогнеда. — Мы вычеркнули его из памяти! Боги существуют одновременно и в прошлом, и в будущем, и они неделимы. Морката не всегда была женой Хморока, и именно в ту Моркату мы и верили.

Она усмехнулась и вдруг сказала:

— Вообще-то, довольно занятно было. Воля целого народа разделилась… Маюн ведь тебе сказал про волю смертных, какой могучей она бывает. Я ничего не могла сделать, но и не могла бросить своих детей.

Я промолчал. Дело былое, чего ворошить?

На фреске было ещё кое-что. У бога, скрывавшегося в дыму, были разные глаза. Как чёрный и белый камень в топоре, так же сияющий