Читать книгу - "Фантастика 2026-215 - Александр Изотов"

— То есть, она не каждого принимает, ваша Морката?

— Ты — не каждый, бросс Малуш. Ты — избранный, и теперь мне ясно, зачем воля Моркаты привела тебя сюда!

Глава 20

Пока мы спускались по каменным ступеням, придерживаясь за деревянные поручни, наступил вечер. Здесь небо, как и по всему северу, тоже было заволочено облаками, поэтому темнело рано.

Склон горы тоже порос густым сосновым лесом, и я чувствовал среди деревьев присутствие воительниц. Было бы наивно полагать, что они оставят свою предводительницу одну.

Норда шла, опираясь на мою руку, и её прикосновения всё больше намекали, что она не прочь тоже возлечь с Избранным, каковым она меня считала. Взаимностью я упорно не отвечал, потому как в «последний путь к богине» спешить мне не хотелось.

— Признаюсь, я ведь тогда тоже потеряла сознание, — вдруг сказал Норда, — Там, когда сомкнула весь кулак.

Я хмыкнул. Мелочь, а приятно! Значит, не только я один оказался на пределе?

— Мне дадут увидеть Писание? — спросил я, вспоминая, что Агата писала о каком-то «свете», который мне укажет путь. И что свет этот я увижу именно тут, в святилище Моркаты.

Брови Норды сдвинулись. Было заметно, что любого другого за такие слова могла бы ждать внезапная казнь, но мне, как избранному, да и просто могучему архимагу, было позволено большее.

— Хоть твой приход и отмечен богиней, было бы странно, если б мы пошли наперекор традициям, — наконец, сдержанно ответила Норда, — Алтарный зал священен, и туда нет входа нечестивым.

— В смысле, мужчинам?

— Да. В смысле, всем мужчинам, — она улыбнулась, — Мужчину от греха может освободить только смерть! Ну или «таинство любви», да и то, на очень короткое время…

— Таинство любви?

— Во время этого таинства мужчина чист, ибо желает лишь одну женщину, и полностью принадлежит ей. Как и должно быть! — Норда вскинула подбородок, — Но кончится миг очищения, как его греховная натура снова берёт верх, заставляя мужчину увлекаться всем, на что упадёт его взгляд.

Я поджал губы. Меня подмывало спросить, что же эти пайнки делают, когда у них от «таинств любви» потом рождаются не дочери, а сыновья… Но я нутром чуял, что не стоит задавать этот вопрос. Быть может, меня не спасёт от дерзости даже статус Избранного, а быть может, их ничего не спасёт от моего гнева.

Деревня приближалась. Теперь я различал не только силуэты домов, но и дым над трубами, и фигуры людей, снующих между постройками. Пахло дровами, жареным мясом и ещё чем-то сладковатым, что напомнило мне бросские пироги с ягодами.

— Скажи, Норда, — я покосился на чародейку, — А что будет, если я откажусь от ваших… кхм… ритуалов?

Она помолчала, потом ответила:

— Тогда ты покинешь Пайниландию так же, как и вошёл. С боем. И твои люди погибнут. Не от моей руки, но от рук тех, кто не знает пощады.

Я вспомнил о племени Кровавой Луны…

— Да, Избранный, другие племена рядом, и вас защищает только Святая Гора.

Ох, как же я не любил, когда на меня давили. Что-то мне помнится, даже сама богиня Морката, когда являлась мне, не была такой категоричной.

Первым, кого я увидел, был Глеб. Молодой бросс сидел на крыльце одного из домов, свесив ноги, и с интересом наблюдал за двумя пайнками, которые кололи дрова. Не то чтобы ему было лень помочь — просто девушки делали это с такой грацией, что любой мужчина предпочёл бы смотреть, а не вмешиваться.

Да и девушки явно были не против, что парень за ними наблюдает. Одеты они были не по-боевому, в длинных рубахах, довольно тонких для этих холодных земель. Но рубахи уже давно промокли, являя взглядам прелестные округлости, и Глеб буквально пожирал их взглядом.

— Малуш! — Глеб спрыгнул с крыльца и бросился ко мне. — Живой! А мы уж думали…

Я похлопал его по плечу и, кивнув, двинулся с Нордой дальше. На пленника молодой бросс пока не был похож.

— Где остальные? — бросил я через плечо.

— У костра на площади!

Мы пошли через деревню. Святогорки провожали нас взглядами — кто с любопытством, кто с неприкрытой враждебностью. Но оружие никто не доставал.

Костер горел в центре просторной площади, окружённой длинными столами. За ними сидело несколько пайнских дев, особенно возле одного, где, раскинув руки и не в силах всех обнять, сидел Виол…

Бард весело кричал и улыбался, пил вино и говорил тосты, целовал то одну, то другую.

— Громада! — крикнул он, заметив меня, и вскинул бокал так, что напиток выплеснулся на бёдра какой-то пайнке. Та весело засмеялась.

Сквозь хмельной и разнузданный взгляд барда проскользнула едва заметная сталь. Он знал, кто его ждёт в конце этих развесёлых дней — даже «отмеченного благословением Моркаты» ждало избавление от грехов.

Я лишь коротко кивнул Виолу, и тот пригубил вина.

— У нас была лютня, она принадлежит этому барду, — сказал я.

— Ты предлагаешь вернуть могучему магу его оружие? — Норда рассмеялась, — Малуш, мы ведь тоже воины!

Я лишь поджал губы.

Урс сидел у костра, прислонившись спиной к широкому бревну, и обнимал двух молодых пайнских дев, которые со смехом протягивали ему куски поджаренного мяса.

Но не все на поляне веселились. Инга сидела мрачная, как тень, на крыльце домика неподалёку, погружённая в свои раздумья. Копьё её стояло рядом, прислонённое к стене, что говорило о том, что бросска здесь не пленница. Вот только, судя по лицу, выбор перед ней стоял непростой.

Якун, как всегда, держался особняком. Он стоял в тени дома, на крыльце которого сидела Инга, и немигающим взглядом смотрел на костёр. И рядом с ним, как ни странно, не крутилось ни одной девицы.

Многие пайнки, несмотря на внешнее веселье, на самом деле были грустны. Мужчин тут было совсем немного, да и те доживут только до завтра, насколько я понимал пайнские традиции.

Кстати, Ульва нигде не было видно… Как и моего Кутеня.

Остановившись, я потянулся мысленно к церберу. Его ответ прилетел туповатым, и я понял, что цербер отдыхает во Тьме… Видимо, удар Норды тоже здорово подкосил его.

— Где наш старик?

— Он свой выбор сделал, Малуш, — Норда вздохнула, — И мы не в праве решать за него.

Я