Читать книгу - "Фантастика 2026-215 - Александр Изотов"

Маг⁈ Интересно… Да, это явно чародейка, причём очень-очень сильная. Смердящий свет, и кто тут кого защищает — эти двое пайнку в середине, или она их?

Они остановились шагах в пятидесяти от нас. Воительницы даже не шелохнулись, а вот чародейка подняла руку…

И тут нас накрыло волной силы. С криками броссы стали оседать на колени, будто им на плечи забросили по слону. Я тоже почуял эту мощь, но пока что стоял.

Кутень недовольно заворчал. Он хоть и обернулся в тень, но вполне ощущал эту силу, тем более, ему закрыли возможность создать портал. Да уж, сильный противник нам достался.

Глеб, Инга и Ульв стояли, расставив ноги и стиснув кулаки. Урс опустился на четвереньки и рычал, как и Кутень. А Якун стоял, сложив руки у груди, опустив голову, и что-то шептал.

Подумав, я соткал особый щит. Огонь, воздух… и ту самую силу духа, которой меня учили в Бросских горах. Внутренний огонь, который берёт свою силу в самых сокровенных глубинах души… Он может как и сжечь, если маг разворошит и найдёт в этих глубинах самые тяжкие грехи, которые гложут человека и вызывают у него самоуничтожающие эмоции — страх, отчаяние, печаль… Но можно так же и усилить, если маг знает, как это делать.

С броссами это было довольно легко. Бросская кровь сжигает Тьму, поэтому, если ты вытаскиваешь её из глубин бросской души, кровь сама по себе начинает яриться.

Именно это я и сделал, когда распространил щит на всю нашу группу и лишь слегка подцепил души броссов. Страх? Сжечь! Отчаяние? Сжечь! Печаль? Да, печали у них маловато, но всё, что найду — сжечь!

— Ух, твою ж мать-то пайнскую… — Ульв, кряхтя, поднялся с колен и стиснул кулаки, — Думала, нас, броссов, так легко свалить⁈

Кровь кипела в их венах, что придавало броссам сил. Ну и мой щит всё-таки тоже немного защищал их, хотя я пока не тратил много усилий, полагаясь на собственную выносливость соратников.

Я чувствовал, что основная битва впереди, и это лишь проверка…

Так и есть. Глаза девушки в мантии с лёгким прищуром теперь смотрели только на меня. Она понимала, кто именно ей сопротивляется.

— Что… что делаем? — крикнул Глеб, его пальцы подрагивали у топоров, висящих на поясе.

— Не тронь, сопля хморочья! — рявкнул Ульв, — Стоим! Кто с места сойдёт, я его сам в спину зарублю, ясно⁈

Остальные лишь зло чертыхнулись. Так мы и продолжали стоять, пыхтя под напором неизвестной пайнской чародейки… Кто там говорил, кто у пайнских дев вообще нет магов, одни воины? Видимо, они просто их не показывали…

Так и есть.

Губы пайнской чародейки были прикрыты маской, но даже глаза выдали её усмешку. Ей нравилось, что она встретила достойных соперников.

Она приподняла руку чуть повыше… и опустила указательный пальчик. Словно каменное небо рухнуло на мой щит, и мне показалось, что это у меня мозги жалобно взвыли. Броссы вокруг тоже взвыли от натуги, мой щит едва справлялся с давлением на них. Из всех броссов только Якун продолжал стоять в совей позе молитвенника, но и он покачивался.

Уф-ф! Сожри меня Бездна, она, наверное, даже не магистр… Тоже архимаг⁈

Брови чародейки чуть двинулись… и она опустила средний палец. Мой щит тут же словно смыло неведомой волной.

— А-а-а! — Глеб упал, рухнув без сознания, через мгновение закачалась и повалилась Инга.

Урс взвыл, шатаясь на четвереньках из стороны в сторону. Кутень вполне себе почуял уже силу давления, но тоже не мог сдвинуться с места.

— Да хорлова ж ты… у-у-ух!!! Броссы так просто не сдаются, слышишь! — заревел Ульв, вскинул кулак вверх, но его глаза закатились, так он и завалился на спину.

Пайнки-воительницы, судя по их растерянным лицам, видели чудо. Побледнев, они таращились на нас и на руку своей чародейки. Что-то мне подсказывало, что два согнутых пальца у неё они видели очень редко.

Конечно, меня это давление на колени ещё не бросило, хоть я и ощущал, будто мне водрузили на плечи целую гору. Да ещё ураганным ветром хлещут по лицу — именно это я ощущал внутренним зрением. Чародейка не просто излучала, из неё летел вечный магический взрыв, все мои чакры буквально оглохли от этой мощи.

— Кто… кто ты? — прохрипел я.

Чародейка чуть склонила голову. Её взгляд скользнул вверх, на свою руку… Да она и сама, наверное, забыла, когда прибегала к такой мощи.

Вот согнулся безымянный палец.

Жалобно взвигнул Урс, выдав последний свистящий вой небу, и буквально влепился в снег. А Якун так и продолжал стоять, молясь, наверное, тёмному Хмороку. Его фигура подрагивала, будто он был легче пёрышка и колыхался ветерком.

Но вот словно подул необычайно сильный порыв, и Якун, пролетев с пару метров, воткнулся головой в снег. При этом его тело так и осталось прямым, потому что ноги торчали вверх. Какая интересная техника…

Кутень взвыл и потерял сознание, его безмолвное присутствие в моей голове вдруг оборвалось. Это разозлило меня и придало чуть больше сил.

Да, смердящий свет, мне было тяжко. Меня будто бы пытался бросить на колени весь этот мир… Но я продолжал стоять, а потом вообще сделал шаг вперёд. Едва-едва отлепил стопу от земли, прорезал ей свежий снег, поставил…

Вроде бы простое действие, но пайнки возле чародейки вздрогнули и даже сделали шаг назад. Я же просто ухмыльнулся и сделал ещё шаг… вы на кого напали, лесные истерички⁈

Воительницы потянулись к лукам, висящим у них на плечах. Но чародейка, нахмурив брови, посмотрела сначала на одну, потом на другую, и те, побледнев, тут же выпрямились.

Пайнки так и таращились на поднятую руку их предводительницы. Уже три согнутых пальца… Но вот и мизинец опустился вниз.

— А-А-А! — я осел на одно колено, когда Вселенная, собрав своё могущество в кулак, вдруг саданула им мне по хребту, — Да расщелину мне… уф-ф-ф!.. в душу!

Я тяжело дышал, упирая ладонь в мокрый тающий снег, который шипел, соприкасаясь с моей кожей. Огонь в моей крови уже проскальзывал сквозь кожу, и вокруг меня образовалась проталина, дышащая паром.

Но падать я отказывался. Я — Малуш, сын Бросских Гор! Я — Всеволод, Десятый Жрец, который обрёл силу двух миров! И чтобы какая-то… кхм… заставила меня встать на колени⁈

Ну уж нет! Да светлой мути ей за шиворот!

Было поздно применять какие-то заклинания, или оборачиваться чистым огнём. На долю мгновения