Читать книгу - "Фантастика 2026-215 - Александр Изотов"

можно надорваться прямо в середине полёта и упасть под ноги разъярённым врагам. Бывало и такое среди магов, которые слишком доверились магии.

— Сколько я был Хранителем, а такого в своей жизни не помню, — сказал Якун, задумчиво рассматривая дым, всё ещё ползающий по моему доспеху, — Нас учили оборачиваться во Тьму, но полного слияния мы никогда не достигали.

— Хватит разговоров, — рявкнул Ульв, — Эти боевые бабы недолго будут охать, и довольно быстро поймут, что мы просто сбежали. Да и они ещё все живы… Живы ведь, так, бросс⁈

Я кивнул.

— Урс, сопля хморочья, вот только скажи мне, что кого-то убил!

Дикарь, уже обернувшийся в обычного бросса, лишь покачал головой. Хотя, судя по недовольному лицу, он предпочёл бы не оставлять за спиной разъярённых врагов.

— Не можем пока убивать… Двигаем, двигаем! — старик махнул, и мы стали выбираться из оврага, — Так, Малуш, что там со святилищем? Ты нашёл его⁈

Я лишь поморщился. Такое чувство, что старик забыл, кто тут главный… Ну да ладно, обижать его мне не хотелось. Но, смердящий свет, где я тебе возьму святилище Моркаты? Вот так выну и положу?

«Там-там-там!» — вдруг возник в голове лай Кутеня.

Мы с Якуном, который тоже прекрасно соединялся с разумом цербера, одновременно повернули головы на север. Кутень показывал мне образ горы, торчащей из густого леса. Верхушка у этой горы была будто бы спилена, и на прямой её вершине высились странные конструкции из громадных камней.

Цербер, правда, показал ещё и связанного Виола, которого отряд пайнских дев тащил по лесу к горе… Бард был в облике человека и что-то мне подсказывало, что обернуться в полу-упыря он не может.

Ну, чтоб Виол, да не попал в полную задницу? Быть такого не может.

И всё же бард был жив, а значит, он находился в руках того племени, которое без суда не убивает. Вероятно, его тащут к главной

Я ткнул топором в верном направлении:

— Там святилище. Часа два-три ходу.

Одновременно с этим нарастало чувство тревоги с той части леса, над которой ещё вился дым. Да, воительницы уже перестроились, явно пересчитались, и готовили второе нападение.

— Ходу, ходу! — рявкнул я, подгоняя ворчащего Ульва, — Нам надо к тем пайнкам, которые у святилища!

— Что-то стар я уже, за девками-то бегать! — прокряхтел Ульв.

Я обернулся, пытаясь понять, как нас скоро нагонят. Пламенем летать между деревьев, конечно, хорошо, вот только это не имеет смысла, если убивать врага нельзя. А он при этом никак не сдерживается.

Рано или поздно меня настигнет та чёрная стрела, и проверять, насколько она меня ранит, мне не хотелось.

— Пайнки хорошо чуют опасность? — спросил я.

— Как и все воины, — ответил Ульв, — А что⁈

Когда я обернулся, рядом сразу же возник Кутень. Я не рискнул посылать огненные вихри вместе с ним, цели сжечь всю Пайниландию у меня не было. Лишь наколол палец о клык цербера и, нарисовав огненные узоры, сорвал вихри в полёт.

Создал ещё парочку, и ещё… И всё так же послал их навстречу преследующим нас отрядам. Это были вихри, достаточно мощные, чтобы сжечь целую поляну, и достаточно опасные, чтобы воительницы это почуяли.

— Ну, а теперь вперёд, — я побежал вслед за броссами, которые ушли уже достаточно далеко.

Глава 18

Ульв был прав. Пайнки хорошо чуяли, и не только опасность.

Через пару часов изнурительного бега по густым хвойным буеракам и заснеженным лощинам мы и сами вдруг почувствовали — нас ждут. Поэтому мы остановились, когда вышли на просторную лесную поляну, где противоположная стена леса виднелась на расстоянии выстрела из лука.

— Уф-ф-ф! — Глеб, расставив руки с топорами, выпрямился как бревно, да так и свалился лицом в снег, — Уфпели!

Инга плюхнула на молодого бросса свою пятую точку и тоже облегчённо выдохнула, воткнув копьё рядом. Ладно хоть не в Глеба, который натужно крякнул — бросска была явно не пушинкой.

— Эй! — Глеб начал ворочаться, — Дай хоть раздеться, горячая ты огневичка!

— Нужен ты мне тогда будешь! — Инга рассмеялась и попрыгала ещё, вдавливая ухающего бросса в снег.

Старый Ульв, хмурясь и окидывая взглядом опушку леса, даже не косился на развлечения молодёжи. Молчаливый Якун, так и не снимавший капюшона, присел, взял горсть снега, настороженно понюхал.

Урс, передвигаясь чуть ли не на четвереньках, пронёсся вокруг всех нас и, вскинув голову, шумно втянул воздух. Он был в человечьем обличье, но повадки у него явно остались звериные.

Я потрепал Кутеня и отправил его подняться повыше, чтобы узреть поляну с высоты птичьего полёта.

«В нас целятся», — возник голос Якуна в моём разуме. На самом деле было непривычно ощущать кого-то ещё здесь, кроме Кутеня. Бывший Хранитель, кстати, тоже смотрел сквозь разум цербера.

«Знаю», — ответил я.

— Ладно, — сказал я вслух, — Пристегните оружие мирными узелками, и тихонько двинемся…

Сказано — сделано. Обычно оружие у хорошего воина висит на петельке, с которой легко его выхватить. Чтобы оружие не слетело, его могут пристегнуть застёжкой, которая отстёгивается одним движением.

Мирный узелок — это дополнительный шнурок, фиксирующий оружие плохо развязываемым узлом. Мол, чтобы внезапно выхватить, надо ещё помучиться, чтоб развязать… Хотя и так понятно, что умелого и сильного воина тонкая верёвочка не остановит, да и никто не будет в здравом уме так обезоруживать себя.

Это был символизм, понятный каждому. Поэтому такие шнурки обычно были ярких цветов, чтобы это было заметно. Оставалось надеяться, что пайнки в курсе этих троецарских традиций.

Разведя руки в стороны, мы двинулись вперёд. Кутень приземлился рядом и скользил по снегу кромешно-тёмным псом, оставляя самые настоящие пёсьи следы. Я подумал, что нечего пайнским девам нервничать из-за цербера в небе — они ведь наверняка его чуют.

Когда мы почти дошли до опушки леса, перед нами в снегу выросла стрела с ярким оперением. Мы почуяли её полёт ещё до того, как она воткнулась, но за оружие не схватились.

Понятный для каждого знак. Стой, дальше ходу нет…

Из-под тёмных крон появилось трое. Они были пешими — две воительницы по краям, в середине же изящная фигура, прикрытая облегающей белой мантией с головы до пят. Лицо её было закрыто повязкой, оставляя только выразительные, совершенно не по-воински проницательные глаза.

Я ощутил небывало мощную ауру, исходящую от пайнки в середине.