Читать книгу - "Фантастика 2026-215 - Александр Изотов"

какой-то могучей сущности. Сначала из тёмного портала выступил Кутень, заставив Купаву подскочить и выхватить кинжал.

— Нам-нам-нам, — прогавкал Кутень и уселся. С цербером под навесом сразу стало теснее.

А затем вся сосна, под ветвями которой мы прятались, затряслась, осыпая нас каплями. Будто снаружи приземлился кто-то огромный, и внутрь ворвался ледяной ветер от его могучих крыльев, который сразу же сдул мою ауру, будто я был не магистр, а задрипанный послушник.

Изящные пальцы отвели мокрую ветвь, и внутрь зашла девушка. Белые волосы с синими прядями, синие лучистые глаза и чешуйчатое платье из синих льдинок-чешуек. Чешуя была полупрозрачная, и цепляла взгляды, будто бы приоткрывая силуэт прекрасного тела. Концы платья превращались в позёмку и исчезали снаружи, где явно поднялась метель.

Девушка оглядела нас слегка насмешливым взглядом, а потом её глаза застыли на мне.

— Вьюжара, — я поднялся и безо всяких вопросов протянул ожерелье.

— Смертный, — она улыбнулась, — Малуш. Так и быть, я запомню твоё имя, смертный.

К ожерелью она пока не притронулась, и я удивлённо опустил руку. Вьюжара чуть скривила губы, потом прошла ближе к костру и присела рядом. Правда, пламя тут же потухло, а угли покрылись инеем.

Но Вьюжара подняла ладонь, на мгновение превратилась в огненно-красную, и костёр тут же вспыхнул с новой силой. Вот она, противоречивая сила двух стихий.

Никто из присутствующих даже не смел пикнуть, настолько сильно было давление ауры от гостьи.

— Ты доказал, что твоя воля сильна, смертный, — наконец, сказала Вьюжара, — Я встану на сторону Моркаты, хоть она сейчас и слаба. Там, сверху, началась война, но старые боги немного… эээ… неторопливы.

— А ожерелье?

И снова повелительница горы будто не услышала…

— Но я помогу и тебе, так велела Морката, — нехотя сказала она, — Мальчика ищи там, где свет.

— Так-так-так, — оживился Виол, — Это же божественная загадка! — он стал загибать пальцы, — Свет — это тепло. Жаркая страна? Храм Яриуса? Лиственный Храм⁈

— Всё намного проще, бард, — поморщился я, — Кутень, отправляйся в стихию Света. Найди Луку или хотя бы его след.

Цербер недовольно проурчал, но тряхнул головой — и вмиг обратился в ярко сияющее, слепящее глаза существо. Ещё мгновение, и он потонул во вспышке света. Но вот она погасла, и нашим бедным глазам пришлось снова привыкать к полумраку.

— Ты догадлив, Малуш, — усмехнулась Вьюжара.

— Надо же, — буркнул Виол, — Ну какая это загадка? Даже на послание от богини не похоже… Ищи, говорит, в свете! Я бы никогда не догадался, что это свет! Видит Маюн, искал бы я какую-нибудь… эээ… Свету…

Вьюжара повернула голову, будто бы впервые узрев, что рядом находятся ещё смертные. Она некоторое время рассматривала Виола, потом спросила:

— Мешает ли тебе благословение Моркаты, болтливый смертный?

— Благо… благословение⁈ Слёзы мне в печень, впервые слышу, чтобы так называли проклятие!

— Разве то, что спасает жизнь, является проклятием? — наивно спросила Вьюжара, чем застала барда врасплох. Тот даже не нашёлся, что сразу ответить.

— Я… я думаю, что научусь жить с этим… — неожиданно ответил он, — Но передай спасибо богине Моркате, что волнуется за меня.

— А ты, Малуш, — Вьюжара вдруг повернулась, — Как я и обещала, я дарую тебе секрет.

Я хотел было ещё раз спросить про ожерелье, но синие зрачки Вьюжары вдруг заполнили всё моё существо. Вроде бы только что смотрел в глаза, а теперь я будто бы внутри, а вокруг меня бушует стихия холода. Но вот бело-синий океан вечной мерзлоты сменился ревущим пламенем, и я оказался посреди огня.

Смена стихий, казалось, длилась бесконечность, а я впитывал те ощущения, что даровали эти превращения. Мысли могучей Вьюжары вливались мне в голову древними знаниями, и когда спустя мгновение я снова осознал себя сидящим возле костра в шалаше, я знал…

Нет, я ещё не умел… Но я знал, как научиться. И я знал, что это возможно! Можно один источник магии превращать в другой, если стихии противоположны. И секрет этой невозможной магии спрятан в такой очевидной мелочи, что догадаться об этом было просто невозможно! Лишь случайность могла бы подарить какому-нибудь мудрецу шанс на это.

У меня аж выступил пот на лбу от осознания, что мне теперь осталось лишь отработать те навыки, которые показала Вьюжара. И я вполне буду способен превратиться в чистое пламя, как умел превращаться во Тьму, будучи Тёмным Жрецом.

— Ну что ж, смертные, думаю, мне пора… Малуш, если в Хладограде есть те, кто тебе дорог, им следует покинуть город как можно скорее. То, что хладоградский царь отбирал у природы, ему придётся вернуть!

Я переглянулся с Купавой. Та прекрасно слышала Вьюжару, и по глазам охотницы я понимал — ей не терпелось уже бежать и предупреждать своих.

— Я понял… — ответил я, а потом опомнился, когда Вьюжара встала и направилась к выходу, — А ожерелье-то! Из-за него же…

Тут повелительница горы закатила глаза.

— О-о-о-ох, смертный! Я не хотела, чтобы он почуял, что я тут была, — она скривилась, а потом уклончиво ответила, — Слушай моё слово. Пусть ожерелье заберёт тот, кто хочет отдать его мне намного сильнее, чем ты.

— Это снова загадка! — оживился Виол.

Я переглянулся с бардом. А вот теперь я очевидного ответа не знал, и мои бросские мозги нехотя заворочались. Кто этот кто-то?

— Но я хочу отдать, — смущённо сказал я, — Очень.

На мгновение шалаш озарился всполохами пламени, когда Вьюжара в гневе обернулась огненной девицей.

— Я не собираюсь ещё тысячи лет сидеть в девах, Малуш! А по-другому этого идиота никак не расшевелить!!!

И Вьюжара исчезла… То ли вышла, то ли испарилась, но лишь закачались мокрые ветви. Вьюга снаружи мгновенно закончилась.

— Мне надо спешить! — опомнилась Купава, — Малуш, скоро я свяжусь с тобой! — и охотница тоже выскользнула наружу.

Кумотанец с лиственницей лишь удивлённо переглядывались, совершенно не понимая, что тут вообще происходит. А Виол пытливо смотрел на меня:

— Это ведь то самое ожерелье бессмертия, о котором я столько пытался выпытать у царицы хладоградской?

Я лишь пожал плечами. Зато теперь стало понятно, чем же так насолил бард царю Стояну. Он не только соблазнил царицу, так ещё и про ожерелье пытался вынюхивать.

— Но ты ведь понял, о ком она? Что за идиот, которому