Читать книгу - "Мелодия огня и ветра. Том 2 - Акили"

докладывал, что вот-вот может вспыхнуть буря, но ничего из этого Вэй не сказал брату. Ничего.

Он постоянно разрывался между тем, чтобы защитить Сюна от всего, и тем, чтобы научить его выживать во внешнем мире. Для этого Вэй отправил его через весь Ванлинд на границу с Редаутом. Дело было вовсе не в том, что больше некого. Вэй мог отправить кого-то из своих Стражей, но он хотел, чтобы Сюн увидел всё своими глазами.

…Только Вэй не сказал ему этого напрямую. Не сказал про Хаидаркан. Потому что не знал, как Сюн отреагирует и что может сделать. А Сюн по той же причине не сказал про Хаидаркан Вэю. Оба они не доверились друг другу, и оба совершили ошибку.

Укоризненные слова, едва не слетевшие с губ, застряли в горле. Вэй проглотил их и с удивлением увидел на щеках Сюна мокрые дорожки. Он плачет… Его брат правда плачет от горя. Застывшая маска, которая держалась на нём столько лет, разлетелась на куски.

– Давно я не видел твоих слёз. Слишком давно. – Вэй отвёл взгляд.

– Лань научила меня плакать, когда больно. До неё я… Вэй, почему она ушла? Почему оставила меня одного как мама? Если мама любила нас, то почему за столько лет ни разу не вернулась, чтобы просто увидеть нас? Это же невозможно. Если она любила нас…

– Сюн, – голос Вэя внезапно сделался глуше. – Послушай меня очень внимательно, хорошо?

Он поднял Сюна и усадил возле стены. Сам присел рядом, а потом открывал и закрывал рот, будто с трудом подбирал слова.

– Мама любила тебя больше всего на свете. Но у неё была несчастная судьба, и мама… таяла на глазах. Она чувствовала вину за то, что отец не мог жениться на той, кого действительно любил. Жалела о своей судьбе, его, нашей. И в конце концов не выдержала.

Сюн вытер рукавом слёзы и с непониманием уставился на брата.

– Вэй, о чём ты говоришь?

– Брачная клятва нерушима, и разбить её может лишь одно.

При этих словах у Сюна упало сердце, а Вэй начал говорить с ним мягким голосом, словно с ребёнком:

– Ты был мал. Когда тебе сказали, что мама «ушла», ты воспринял это буквально, и никто из жалости не стал тебе объяснять. Но ты так ждал. Так надеялся, что она вернётся. Бегал на гору Аи, спал, зарывшись в её вещи. Я сжёг наш дом, чтобы ты смог отпустить её. Ты на меня так злился. Но потом вдруг перестал. Ты вообще перестал злиться, скорбеть, смеяться, веселиться. Ты ведь при маме был таким непоседой. Дядя называл тебя стихийным бедствием, как и нашу маму в детстве. Но после… тебя будто подменили. Дядя ничего не понял. Он считал, что ты взялся за ум. Но я знал тебя слишком хорошо, и у меня сердце кровью обливалось от того, как ты ходишь с этой фальшивой улыбкой и стараешься всем угодить. Ты думал, если станешь хорошим, то мама вернётся. Ты винил в её уходе себя. Но всё было не так. Сюн, на самом деле…

– Нет… не говори этого!

Сюн схватился за голову.

– Сюн. – Вэй настойчиво схватил его за плечи и заглянул в глаза. – Мамы нет уже семнадцать лет. Она покончила со своей жизнью, в которой так и не нашла радости.

– Откуда ты знаешь?! – дёрнулся Сюн.

– Я видел её тело, – хриплым голосом произнёс Вэй, и в его глазах заблестели капли скорби. – Я, дядя, отец. Мы все видели её бездыханной. Она оставила тебе свою флейту, ушла в горы и сбросилась в пропасть. В кармане её одежды дядя нашёл последнее желание – развеять её пепел по ветру над морем, в том самом месте, где мы пускали фонари. Так она представляла себе свободу.

– Не может быть… Не может…

– Сюн, поверь мне, прошу. Отец столько раз собирался тебе сказать, но я умолял: «Не надо». Каждый раз боялся. Думаешь, я не знаю, как часто ты летал на гору Аи? Какие стихи шептал в тишине, когда думал, что я не слышу? Какое желание отправлял в небо с фонарём? Что спрашивал у ветра? И кого ты искал, всматриваясь в лица прохожих? Я знаю обо всём, – голос Вэя на миг сорвался. – Я нёс эту скорбь за нас двоих и так и не осмелился лишить тебя надежды.

По щеке Вэя скользнула единственная слеза. Это отрезвило Сюна словно пощёчина. Ни разу он не видел, чтобы старший брат плакал. Вэй семнадцать лет нёс бремя потери за них двоих. Ни разу не жаловался. Кто знает, какие слова он в своё время выкрикивал в пустоте.

– Мама любила тебя больше всего на свете, – прошептал Вэй, – но даже ты не смог удержать её в этой жизни. Что же мог я?

– Вэй…

Вэйлин вытер слезу и сделал глубокий выдох. Взгляд упал на пустой трон.

– Жертва мамы освободила нашего отца от вечной клятвы, но он так и не женился. Ни на той женщине, ни на ком-либо ещё.

– Почему?

– Я думаю, были две причины. Первая: прошло много лет. Он давно попрощался с той женщиной, а любовь без надежды не живёт вечно.

– А вторая?

– Мы, – коротко ответил Вэй и посмотрел на Сюна. – Глядя на нас, он чувствовал вину. Особенно перед тобой, ведь ты был ещё таким маленьким и очень любил маму. Ты злился на отца, думая, что она ушла из-за него. И хотя всё было намного сложнее, отец чувствовал себя перед тобой виноватым. Он всячески оберегал тебя и часто интересовался у дяди, как у тебя дела в Долине. А когда мы думали, что тебя убили в Редауте, отец держался, но я видел, что он разбит. Он винил себя в том, что не уберёг тебя. Всю ночь в его шатре витал запах ладана. Я всё думал, хоронит ли он тебя или зажигает свечи для мамы, прося у неё прощения. Я так и не решился зайти и спросить, а наутро отец словно постарел на тысячу лет. Но когда ты вернулся, часть его сердца снова ожила, и пока ты болел, он почти не отходил от твоей постели. Мы вместе сидели возле тебя.

Сюн чувствовал, как слёзы снова текут по его щекам. Он зарылся пальцами в волосы и стиснул зубы,