Читать книгу - "Осторожно, магия открывается! Том 1 - Инди Видум"

— Я чо думаю, Романыч, дистиллированная вода не обязательна. Это чтобы лишних примесей не было. Лишайник этот тоже может иметь что-то на себе. Мы же его не моем.

— Может, и зря. Кто знает, что может быть на поверхности.

— Собачки там точно не бегают.

Шли мы так, чтобы выйти к институту математики, посмотреть на место, в которое я вчера вляпался. И я даже не удивился, увидев призывно мерцающий овал именно там, где он находился вчера.

Глава 4

«Пункт 14. Самовольное проникновение в мерцающие овалы без письменного разрешения деканата строго воспрещается».

Из правил внутреннего распорядка

— Я первый, — решительно бросил Тимоха.

— Может, вдвоем?

— А если там новое появляется при каждом входе, а мы засчитаемся за одного? Или вообще засчитается, что ты уже получил и больше никому ничего не дадут? Нет, нужно не терять возможности получить что-то каждому. Ты туда уже заходил. Пока не убедимся, что каждый заход что-то дает, нужно заходить по одному. И по очереди. Вчера первым заходил ты, сегодня — я. Завтра опять первым пойдешь.

Это было логично справедливо и правильно, как ни крути, поэтому я отошел в сторону и стал ждать, пока он выйдет. Вышел Тимоха быстро. В руках держал в точности такие же листы, как были у меня, и пластинку с символом ключа.

— Похоже, артефакты выдают одинаковые. Остальное такое же?

— Давай пока не закрылось, заходишь в портал, а потом будем разбираться?

Я спохватился и нырнул в марево овала. На входе в этот раз мне ничего не выдали, на терминале предлагали всё то же: карту, рецепт и описание лишайника. Даже опять предложили напечатать. Но мне-то зачем? У меня уже есть копия. А вот карту печатать не предлагали хотя я бы не отказался. Порыскав в поисках такой опции, я убедился, что функционал здесь слабый и печать не поддерживает.

Карта указывала местоположение: мое — черной стрелочкой, направленной острием вниз, а этого портала (или что оно такое?) — ярко-зеленым кружочком. Чуть уменьшив размер карты, я обнаружил, что кружочков рядом хватает. Отличались они размерами и цветом от зеленого через желтый к красному. А значит что? Значит, таких мест хватало. Из портала я высунул только голову и сказал:

— Тим, нужно сфотать карту. На ней явно такие же места. По всем сходим.

— Ох ты ж, — восхищенно выдал друг. — Романыч, ты голова. Точно, надо сфотать, привязать к местности и проверить. Цвета можно будет по интенсивности серого определять.

— Заодно выясним, что означают разные цвета и прозрачность.

— Счас новую пленку заряжу и отщелкаю, как в лучших домах Лондона. Который зе кэпитал оф грейт британ.

Он попытался войти в портал — но, увы, выяснилось, что тот пропускает внутрь только одного. Пришлось мне выйти, после чего он заскочил, и теперь уже мне пришлось мерзнуть снаружи в ожидании.

Вышел он нескоро — как объяснил по выходе, отщелкал даже не одну пленку, а две, чтобы уж наверняка захватить все ближайшие точки. Пока он внутри фотографировал, я размышлял над цветовой дифференциацией точек и даже пришел к кое-какому выводу.

— Я вот думаю, портал этот исчезал, ведь так? А на карте он должен быть обозначен всегда. Может, полупрозрачность — это как раз недоступность?

— А цвета?

— Выясним экспериментальным путем.

— Я на листочек ближайшие точки перерисовал. С расстоянием непонятно, но направление есть. Совсем недалеко желто-зеленый. Пойдем?

— Можем опоздать на вторую пару.

— Да и фиг с ней. Ее и прогулять можно. Да ведь, Романыч? Я ж сдохну, если не узнаю, что там. Ты ж не хочешь моей смерти?

Я согласно кивнул. То, что мы нашли, было куда интереснее политэкономии, нудную лекцию по которой читала тумбообразная тетенька. Отвратно читала, но на ее лекции старались ходить, потому что она запоминала тех, кто не посещал, и валила потом на экзаменах. Правда, это по большей части относилось к девчонкам. К парням она относилась настолько снисходительно, что даже тройку у нее никто за последние годы не получал, не говоря уж о пересдачах, на которые она регулярно отправляла студенток. Часто пропускать было чревато и для нас — нервы знатно помотает, но на несколько пропусков лекторша глаза закроет. В отличие от завлабши — та не закроет даже на один.

— Пойдем, но сначала в институт. Розалия Степановна не дремлет. Сожрет и косточки выплюнет, если ее поручение не буду выполнять.

Мы рысью домчались до института. По дороге я постоянно крутил в голове запомненную карту, пытаясь понять, почему разные цвета и размеры у кружочков. Это же не просто так, это же о чем-то должно говорить.

В лаборатории уже была одна из дам, наушничающих Розалии Степановне. Смотрела она, как я перебираю пробирки с мухами, благостно, но это не гарантирует, что она скажет что-то хорошее начальнице. Но мне было важнее, что она в принципе увидела мое появление.

Тимоха нетерпеливо прохаживался в коридоре, когда я вышел. Со мной заходить не стал. Заявил, у нас там атмосфера, перенасыщенная ядовитыми парами. Я это тоже заметил, поэтому предпочитал появляться либо в конце рабочего дня, либо даже после него. Но, как я уже говорил, полставки лаборанта на улице не валяется. Конечно, устроиться ночным сторожем было бы куда лучше, но таких вакансий не нашлось.

— Идем же, — сказал Тимоха. — В этот раз входишь первым.

Цвет этой точки меня беспокоил. А еще она была куда больше, чем та, в которую мы заходили. Идти первым не хотелось категорически.

— Почему я?

— Договорились же по очереди. Прошлый раз первым заходил я. В этот раз ты.

— Слушай, давай добежим до общаги и возьмем арматурину? Она у меня под кроватью лежит.

— Ссышь?

— Разумная предосторожность, — не согласился я. — Не зря же судьба в лице Ларишева подогнала мне оружие? На что-то же она намекала?

Он скептически хмыкнул, но до общаги мы сбегали, завернув на обратном пути к почти родному порталу. Тот уже закрылся. Итак, порталы (по меньшей мере этот) открывались и закрывались. Выяснить бы, хаотично или по расписанию — на карте никаких отметок не было.

До нового портала мы добежали минут за десять. Он оказался рядом с глухой стороной дома, практически в зарослях, так что нашего исчезновения никто не заметит.

Я взвесил в руках арматурину и сделал шаг вперед.

— Получен символ разрезания.

Вспыхнул символ, намертво врезавшийся в память, и сразу же на меня налетела пара верещащих упитанных крыс, мутировавших до размера хорошего поросенка. К сожалению, совсем не от поросят достались им длинные желтые клыки, с которых падала подозрительно зеленая слюна. Я икнул, сделал шаг назад и понял,