Читать книгу - "Осторожно, магия открывается! Том 1 - Инди Видум"

— Так, а если попробую приготовить я.

Тимоха делал всё в точности по инструкции, но символ который я ему нарисовал на листе чтобы он смог увидеть, напитать энергией не получалось, а значит никаких зеленых молний в траву не било, ничего не загустело, и травяная жижа так и оставалась травяной жижей, пока символ не выплел я.

Тимоха расстроенно глядел, как я разравниваю новую партию субстанции под пастилки.

— То есть, выходит, ты маг? Или получил магию в той пещере?

— Скорее раньше, когда начал видеть цветные пятна.

— Пятна?

Пришлось рассказать обо всем. Про лихорадку он знал, а вот про расстройства зрения после нее — нет.

— А началось это после того, как ты подержал в руках загадочное вещество?

— Может быть. Без проверки не понять. Но скорее всего. Может, и совпадение, что после этого попал в портал и получил ключ.

— Точно, ключ! Мы же можем проверить! — обрадовался Тимоха. — Он и к сейфу подойдет. На мне и проверим.

— Предлагаешь спереть подотчетное вещество? С неизвестным влиянием на организм.

— Почему неизвестным? Известным.

— Где же известным, если его только проверяют. И я не уверен, что связано. Может, я эту горошину просто посеял на нервах.

— Они его долго проверяют?

— Ларишева сказала, что уже первую партию подопытных мышей вскрывали, изменений не было.

— Значит, безопасное. Нет, я себе не прощу, если не попробую, — решил Тимоха. — Пойдем, я сам открою, если ты так боишься.

— Да не боюсь я, просто я не уверен, что связано, а вещество подотчетное, — пояснил я. — У их лабы проблема будет. Причем не у Ларишевой, а у заведующего.

— Ничего. Придумают что-нибудь. Мы вон тоже не просто так, а ради эксперимента. Не обогащение, а знание — вот наш путь. Ты еще скажи, что Сашка бы не одобрил.

Последний аргумент оказался решающим. В институте в это время никого почти не было, да и нацелились мы не на самые ценные вещи, но всё равно чувствовал я себя преступником, пока мы лазили по чужой лаборатории, открывая две двери и сейф.

Навскидку в банке горошин было столько же, как и в прошлый раз. Похоже, Оленька временами забивала на проверку. Поэтому я, подумав, тоже отсыпал три штуки в треснутую пробирку, замеченную в мусорной корзине. Заткнул я ее бумажкой оттуда же и убрал добычу во внутренний карман куртки.

Тимоха свою горошину держал двумя пальцами, пока я закрывал все замки. И горошина заметно таяла, впитываясь через кожу.

— Исчезает. Ничего не чувствуешь?

— Пока ничего, — сказал Тимоха. — Но давай всё же в общагу двинем.

Выходили мы тем же путем, что и заходили: через окно мужского туалета первого этажа. Ключ сработал отлично, вернув задвижку на место.

— Домушники бы у тебя эту штуковину с руками оторвали, — хохотнул Тимоха. — Но если серьезно, нельзя спалить. Хорошо, что ты Сашке не показывал. Вообще больше никому не говори. Он посчитал розыгрышем, другие решат, что тебе пора в психушку.

— А те, кто поверят, решат исследовать. Нас.

— Именно. Поэтому больше никому.

И вроде на всё про всё ушло не так много времени, но когда мы вернулись в общагу, не обнаружили ни Сашку, ни его вещей. Даже холодильник, взятый им напрокат, был утащен из комнаты. Наши продукты были заботливо выложены на стол.

— Значит, давно договорился, — сказал Тимоха. — Не мог он так быстро найти комендантшу и переехать.

— Я тебе сразу сказал, что это предлог. У него, поди, уже и ключ на руках был. Только прямо сказать зассал.

— Ну и хрен с ним, — решил он. — Честно, Романыч, он в последнее время правильным стал до отвращения. Причем только внешне правильным. Держались вместе больше по привычке. С первого курса вместе, как-никак. Но кто знал, что оно вот так?..

Расстроились мы оба. Как уже говорил, я их обоих считал друзьями, а оно вон как обернулось: не выдержала дружба комсомольского возвышения одного из нашей троицы, треснула, и комсорг курса от нас откололся, посчитав, что имеет право на преференции.

— Холодильник только жалко. Сейчас в прокате хрен найдешь что.

Но всё равно решили поутру сходить глянуть, что там есть. Пока же продукты вывесили в авоське в форточку, чтобы не испортилось ничего, после чего выпили чаю, опять вспомнив Сашку недобрым словом, потому что вместе со своими продуктами он упер и Тимохино малиновое варенье. Потом скажет, что случайно. Когда варенье закончится.

А оно лишним бы не было, потому что к Тимофею ночью пришла точно такая же лихорадка, как и ко мне, а утром он пожаловался на пятна перед глазами.

— Пятна пятнами, а прочитай-ка попробуй-ка составить символ, — предложил я.

И подсунул ему подготовленный стакан с лишайником в воде, на этот раз обычной, из-под крана. Тимоха промучился еще дольше меня, по справился. Пастилки получились мутноватые, но он сразу же сжевал одну.

— А ничо так, вкусно. На мармелад похоже. О, есть захотелось. Пятна, кстати, не такие уж заметные. Нормальные пятна. Ты вообще на редкость равномерный. Позитивненький такой, желто-зеленый.

Кстати, Тимоха тоже выглядел желто-зеленым в аурном спектре (а я уже уверился, что это именно она, аура, как бы дико это для меня ни звучало), значит, это отличие мага от обычного человека которые кажутся просто бледно-зелеными. Это, конечно, всего лишь теория и она требует подтверждения, но как отправной пункт сойдет.

Пастилка оказала и небольшое лечебное действие, потому что Тимоха приходил в себя куда быстрее меня. Первой пары у нас не было, но мы прогулялись до столовой, потому что активация магических сил (сомнений, что это они, больше не осталось) потребовала много энергии.

— Романыч, я чо подумал. Вдруг там эта штука открывается в определенное время, — заговорщицки прошептал он, пока мы двигались вдоль раздачи, заставляя подносы. — Тогда нужно подойти аккурат тогда, когда тебя в нее загнали. А лучше чуть раньше. Ты точное время помнишь?

— Если бы… — досадливо поморщился я. — Только что ушел позже обычного. Ой, блин, нужно же мух перетрясти…

Помянув недобрым словом Розалию Степановну, я засобирался в институт: туда придется зайти перед занятиями. Бодрый Тимоха вызвался сходить со мной, потому что ни сна, ни усталости у него не осталось. Выглядел он почти как дедушка Ленин. Который живее всех живых, а не лежащий в мавзолее, разумеется. И свое состояние Тимоха оценивал как отличное.

Шли мы через лесок, вливаясь в ручеек тех, кто шел на работу. Шли быстро, потому что мне еще тащиться в универ, и желательно не