Читать книгу - "Осторожно, магия открывается! Том 1 - Инди Видум"

обычно ходил куда вальяжнее, но в этот раз слишком замерз, чтобы изображать из себя важную шишку.

Да уж. Кажется, я только что потерял друга. Точнее, человека, которого я считал другом, а он нас — нет.

— Правда, Романыч, шутка вышла так себе, — заметил погрустневший Тимоха. — Я бы тоже, может, к английскому готовился, а не тащился сюда с фотоаппаратом.

С фотоаппаратом Тимоха таскался везде и всегда а к английскому готовился очень и очень редко, поэтому претензия его была мне по меньшей мере, странна.

— Ты уже давно собираешься готовиться. Сколько тебя помню — всё собираешься.

— Ну, моя мечта понимать много-много языков никуда не делась. Просто до нее пока руки не дошли. А ноги дошли вот сюда, на место твоего розыгрыша.

— Да почему розыгрыша? У меня доказательства есть.

— Пустые листочки — это не доказательство. Сашку вон потеряли.

— Мы его походу, раньше потеряли. Для него это стало поводом нас послать. И не одни листочки я получил. Мне еще предмет выпал, — вспомнил я, понимая, что металлическая пластинка — это совсем не портал, недоступный для части людей.

И куда только портал делся? Я же когда вышел — обернулся и проверил. Пятно было на месте и растворяться не торопилось. Вышло время? Или рассчитан он был только на одно посещение?

Вышел я тогда нескоро. Пока ждал, когда преследователи уберутся, успел изучить не столь большое помещение. Откуда шел голос, так и не выяснил. Быть может, если бы голос сказал еще что-то, я бы непременно определил источник. А так лишь пристально изучил оба напечатанных листа, напоминавших страницы старинных фолиантов. На одном была изображена Кладония Радиата (Cladonia Radiata) — тот самый лишайник, что здесь рос, и присутствовало полное описание. На другом — рецепт пастилок бодрости, в который входила Кладония и вода, желательно дистиллированная. Странный рецепт. Для получения результата нужно было отмерить определенное количество в стеклянную посуду, а потом напитать энергией символ, который следовало вычертить в собственном воображении непосредственно над раствором.

Оба листа были из странной плотной, но тонкой бумаги, с четкими буквами и красивыми рисунками. Так и казалось, что их откуда-то вырезали и оставили… приманкой? Но я на нее купился. Теперь начинало казаться, что это задумка Ларишева, который непременно уверит всех в том, что я свихнулся.

— Это типа ключ, который? — уже с неменьшим сарказмом, чем Сашка, сказал Тимофей. — И как они открывают? Что-то конкретное? Или тоже здесь открывают, а здесь — нет?

Я пожал плечами и огляделся. Ближайший замок был на двери в цоколе, к которой нужно было спуститься по выщербленным ступенькам. Замок был висячий, тяжелый и проржавевший, наверное, еще до моего рождения. Ни на что особо не надеясь, я спустился и приложил пластинку к замку — и внезапно она коротко засияла по контуру ключа, и замок раскрылся. Без звука, в полнейшей тишине и при полном моем офигении, поскольку мне уже самому начинало казаться, что ничего не было и всё это какой-то тупой розыгрыш.

— И как? — послышался насмешливый голос Тимки.

— Тим, спустись, сам увидишь.

Я при нем прикладыванием пластинки закрыл замок, потом открыл, потом опять закрыл, потому что лезть в подвал не собирался. Что может быть интересного в подвале института математики, рядом с которым мы стояли?

— Офигеть, — выдохнул Тимофей, когда наконец убедился, что я его не разыгрываю. — Как это вообще работает?

— Ты у меня спрашиваешь?

Он постучал по закрывшемуся в очередной раз замку, убедился, что тот продолжал оставаться всё тем же ржавым доисторическим чудовищем, которое уже совсем скоро развалится при неосторожном обращении.

— Нужно проверить на других замках. Но если это сработает… Это же вообще… — Он недоверчиво на меня вытаращился. — До сих пор не могу поверить, что ты меня не разыгрываешь.

Я протянул ему пластинку.

— На. Сам проверь на любом замке.

— Да где тут еще проверять? О, пойдем в наш институт. Там замков хватает.

Вахтерша, дюже въедливая бабулька в вечном красном беретике (стоит ли удивляться, что между собой ее называли Красной Шапочкой, хотя из детского возраста она вышла настолько давно, что уже и сама не помнила, каково это быть девочкой), не хотела нас впускать ни в какую. Говорила, что поздно уже, и грудью вставала на нашем пути. А нам всего-то было надо пройти для небольшой проверки. Но тут я вспомнил, что в институт можно зайти больше чем одним способом, и потянул пытающегося договориться Тимоху на выход.

На улице эмпирическим путем выяснилось, что в Тимохиных руках ключ не работает, и что с его помощью можно открывать окна — артефакт каким-то немыслимым образом сдвинул шпингалет, после чего мы спокойно залезли в мужской туалет на первом этаже. Оставалось пройти так, чтобы нас не засекла вахтерша. Хотя…

— А зачем нам дальше тащиться? Мы уже убедились, что ключ работает.

— А пастилки проверить? Трава нужная есть…

— Это не трава, а лишайник.

— Один хрен, зеленое, — отмахнулся он. — Там дистиллированная вода рекомендована.

— Для проверки можно и недистиллированную взять.

— Нет уж, проверять — так по полной. Айда наверх, наберем воды. Рядом с нашей лабой как раз есть кран.

В институте действительно была еще одна водопроводная система для дистиллированной воды, подавалась она откуда-то снизу, и краны находились в коридорах. Возможно, в каких-то лабораториях были и собственные краны, но я об этом не знал, не особо интересуясь дистиллированной водой, поскольку мне она нужна не была — с ней даже чай не заваришь, выйдет отвратный.

Пастилки я делал в одной из комнат вычислительной группы, дверь в которую пластинкой открывал я, поскольку в руках Тимохи пластинка оставалась обычной пластинкой и не работала как артефакт. Рецепт пастилок был несложный и выглядел достаточно странно, чтобы я опять засомневался в здравости собственного ума.

— И как этот символ напитывать энергией?

— Ты говорил: написано — сначала представить, — напомнил Тимоха. — Ты представил? Вот только представишь — и дело пойдет.

Представить оказалось просто, а дальше всё застопорилось, поскольку я никак не мог взят в толк, что же нужно. А потом как будто в голове что-то щелкнуло и символ начал вырисовываться слепящей энергий, после чего в траву влетела зеленая молния, моментально превратившая субстрат в прозрачный и гомогенный. А еще схватывающийся настолько быстро, что я едва успел вытряхнуть содержимое на лист бумаги, на котором и разровнял. Оставалось разделить на порции.

— Офигеть! — только и сказал Тимоха, вытаращившись на результат. — Пробовать будем?

— Завтра, — уже спокойно ответил я. — Там же бодрость идет в комплекте.