Читать книгу - "Осторожно, магия открывается! Том 1 - Инди Видум"

утюг. Не пугайся — это глюк, — пробормотал я себе под нос, открывая глаза и убеждаясь, что ничего не изменилось.

— Ром, ты чего? — шепнул Тимоха.

— Чего-то мне опять поплохело.

Не пугаться не получалось. Похоже, в голове что-то разладилось после ночной лихорадки. Была надежда, что просто нужно отдохнуть и отоспаться, но призрачная… Почти как бабка-уборщица, которая закончила ругаться и, деловито размахивая шваброй, прошла через дверь. В аудитории неожиданно стало тихо. Настолько тихо, насколько это вообще возможно, когда лектор громко говорит, а студенты вовсю записывают.

Просидел я с закрытыми глазами до конца лекции. Вроде даже получше стало: пятна перед глазами выцвели, а призрачных старушек больше не появлялось.

Предупредив Сидякову, пообещавшую прикрыть в случае чего, я пошел в гардероб. По дороге заметил знакомый синий халат и рванул с утроенной скоростью. Правда, это оказалась и не уборщица, и не призрачное лицо, а вполне себе реальный плотник, отправившийся что-то чинить, — ящик с инструментами в руках не просвечивал. Впрочем, как и сам плотник.

До комнаты я добрел, стараясь ни на ком не задерживать внимания. Сашка к этому времени ушел, и вообще в общаге было непривычно тихо, поэтому уснуть оказалось легко. Стоило полежать немного с закрытыми глазами, как я отключился.

Проснулся ближе к вечеру. Разноцветная дымка на людях осталась, но теперь только тогда, когда я на них концентрировался. То есть уже можно было смотреть нормально, не пугаясь камуфляжной расцветки собеседника. На тренировку решил сегодня не идти, только в институт. Розалия Степановна не приветствовала пропусков, не подкрепленных справкой. Мы с ней нечасто пересекались, но если бы я не пришел — в лаборатории было кому доносить. И это я не про Костю, которого здесь держала только гарантированная защита — у Розалии Степановны защищались все, потому что, если кто-то посмел бы открыть рот на человека из ее лаборатории, его ждали бы неприятности. К чести завлабши, отстойных кандидатов она не брала. Если от нее кто-то защищался, это был крепкий середнячок, которого не стыдно было показать коллегам. Таланты к нашей завлабше не шли, как она ни пыталась кого-нибудь заманивать радужными перспективами. Как и не задерживались люди у нее после защиты, причем старались уходить так, чтобы не испортить с ней отношений, потому что дама была весьма и весьма злопамятной.

К моему удивлению, сегодня Розалия Степановна сидела за своим столом и медленно печатала, выискивая каждую букву на клавиатуре. Для нее было бы куда быстрее написать от руки и отдать машинистке, но понты… Они дороже денег.

— Роман, вы вовремя, — обрадовалась она возможности отвлечься. — Я намедни подумала, что для вас работа лаборантом — слишком мелкое занятие. Вы уже думали, где хотите делать диплом?

— В начале третьего курса об этом думать рано, — осторожно ответил я, понимая, куда дует этот весьма вонючий ветер.

— Самое время, — уверенно парировала она. — Не поверю, что вы уже не прикидывали, куда приложить свои мозги и руки.

— У меня программирование неплохо идет, поэтому думаю в сторону матбиологии. Договоренности уже есть, программу пишу.

Там доступ к БЭСМке по вечерам практически безлимитный. Можно и поработать, и поиграть. Проверено.

— Все величайшие открытия делаются на стыке направлений, — наставительно сказала Розалия Степановна. — Совместная работа двух лабораторий даст вам, Роман, прекрасный старт в научной деятельности.

— Боюсь, как бы ни получилось, что не преуспею ни там, ни там, Розалия Степановна, — попытался я отмазаться так, чтобы ее не обидеть.

Все же такие ненапряжные полставки на дороге не валяются. Эту-то я получил случайно, у компьютерщиков ставок лаборантских не было. Как и лабораторной посуды, которую следовало мыть.

— Глупости, Роман, вы справитесь, — бросила она столь уверенно, что я понял: откажусь — заполучу даму в кровные враги. А это чревато не только потерей половины ставки. Розалию Степановну опасались куда более маститые ученые, чем мне светило стать. — Решено. Я займусь вами лично. Кадры следует растить самим.

Пока она всего лишь оставила задание. Такое же ненапряжное, как и работа здесь. Но я-то понимал, что это всего лишь замануха, и в дальнейшем она меня припашет куда сильней. Не зря же не только Костя засиживался допоздна, и не только с расчетами — вовремя из этой лаборатории уходила только завлабша.

Вот она, та ложка дегтя, которую я подсознательно ждал. Любой вариант будет так себе. Разве что как-то убедить ее в моей старательности, но криворукости. Чтобы у нее осталось впечатление хорошего парня, который ничего не может сделать нормально, только посуду помыть. Последнее я уже показал, так что резкое изменение навыков наведет ее на нехорошие мысли о том, что делать диплом у нее я не хочу. А вот хочу, но руки из жопы — вполне понятная причина для того, чтобы она от меня отказалась сама.

Настроение мне разговор изрядно подгадил, особенно когда выяснилось, что теперь в институт придется забегать и перед занятиями, чтобы эксперимент получился как надо. Розалия Степановна уже даже запланировала мое выступление на научной студенческой конференции, хотя я пока ровным счетом ничего не сделал.

— Всё же было хорошо, — обратился я к Косте, когда она наконец ушла. — Что случилось-то?

— Ей один из давних оппонентов кровь подпортил, вот шлея под хвост и попала. Она сначала всех в лаборатории вздрючила, пар спустила, потом внезапно решила, что ты перспективен в плане научного развития.

— И почему она не решила, что бесперспективен?

— Ну вообще ты зря выкаблучиваешься. Она может очень хороший старт дать, а может, напротив, завалить. И не возьмут тебя ни в один из наших институтов, поедешь в тмутаракань.

— Я уже понял, что не отвертеться.

Вечно мыть пробирки я не собирался, конечно, — занятие бесперспективное, но и к дрозофилам я относился без любви, прямо скажем. Да, они не воняли, как мыши и крысы, но, на мой взгляд, были куда более мерзкими. К матбиологии я склонялся и из-за Тимохи, который, как и я, был уверен, что именно за ней — будущее, а не за скрещиванием мерзких мух. Если все можно будет просчитать, не будет необходимости в многочисленных экспериментах.

Ушел я в результате с работы намного позже, даже не подозревая, что одним этим фактом дополнительно разозлил группу парней, дожидающихся меня за институтом. Пошел-то я не по освещенным улицам, а, как обычно, срезал через лесок до общаги. Сосны, луна и всё такое — романтика.

— Заставил ты себя ждать, гаденыш, — раздался мерзкий звук голоса Оленькиного мужа.

— У вас ко мне какие-то претензии?

— Вполне конкретные. Я тебя научу держать