Читать книгу - "Тайны «Полярной звезды» - Анна Александровна Хотеева"

уютную. Уловив его вопросительный взгляд, мама развела руками.

– Нашла здесь, на кресле. Надеюсь, мадам Сюзар не обидится, если я на время её одолжу. В доме холодно.

– Тут повсюду сквозняки… – Марк прошёл за мамой в читальный уголок и забрался в одно из кресел, поджав ноги под себя. – Мы так и будем их тут терпеть? Этого Графа, Ника и Мадам-я-вся-такая-из-себя?

– Не кривляйся, тебе не идёт. – Марина поплотнее закуталась в шаль. – Не можем же мы их выставить?

– А почему нет?

Марина промолчала. Она была тихой, немного робкой молодой женщиной, не привыкшей отстаивать свои права и не любящей ссоры. Вот и сейчас она решила не продолжать спор о законности пребывания в «Полярной звезде» постояльцев.

– Смотри, что я нашла, – она протянула руку к журнальному столику и показала книгу. На обложке – девушка в красном платье и со свечой в руках убегает от пары воронов.

– «Василиса Прекрасная», – прочитал Марк и скептически поднял бровь. – Тебе не кажется, что я уже вырос из русских народных сказок?

– А жаль. В детстве ты её очень любил.

Марк ещё раз посмотрел на книгу и дёрнул плечом. Никаких Василис он не помнил. Мама не унималась и развернула книгу.

– О-о-о! – Марк выпучил глаза, увидев среди мрачного серого леса огромный череп, который пытается схватить беглянку. – Я вспомнил!

Он схватил книгу и подвигал череп. Нижняя челюсть послушно опустилась и поднялась.

– Точно! Вот этот череп я помню.

Марина довольно улыбнулась.

– Тебе такую отец читал. Знаешь, мне кажется, мы всё-таки должны о нём поговорить. Ведь этот дом… Ну кто ещё мог нам его передать? Наверное, он узнал, что у нас сгорела квартира, и…

Марк бросил книгу на журнальный столик, но промахнулся. Книга соскользнула и стукнулась корешком о пол. Плотные картонные страницы раскрылись, показав новый разворот: Василиса блуждает по тёмному лесу, с веток на неё смотрят лупоглазые совы, а за деревьями скачет белый всадник.

– Так что же он сам не пришёл? Я спать.

Марина проводила сына взглядом, бережно подняла книгу и убрала на нижнюю полку стеллажа.

Марк снова демонстративно громко протопал по коридору, попутно тыкая в нос попадавшимся под руку звероподобным ручкам.

Оказавшись в комнате, он забрался под одеяло, надеясь поскорее согреться. Разговор с мамой и эта дурацкая книга его сильно разозлили. В памяти вдруг возник голос Мадам:

«Надеюсь, ничто не побеспокоит ваш сон этой ночью».

Яд старой мегеры, кажется, достиг цели. Марк не мог заснуть. Стоило закрыть глаза – по коже пробегал холодок, будто кто-то заглядывал в комнату и проходил совсем близко. Марк раз за разом открывал глаза, чтобы вновь убедиться, что в комнате никого нет.

Под одеялом было слишком жарко. Без него – слишком холодно. Марк метался в кровати, и замотанное в носок павлинье перо покачивалось в такт его движениям.

Старый дом скрипел, трещал и охал. В полудрёме мальчику чудились голоса:

– Какой-то негораздок…

– Он принёс запах дыма…

– Он захочет слушать громкую музыку и обклеит комнату мерзкими плакатами…

– Мерзкими! Мерзкими! Мерзкими! – послышалось со всех сторон.

Марк резко сел, и голоса мгновенно стихли. Отсветы уличного фонаря разливались по деревянному полу. Где-то в глубине дома бормотал радиоприёмник. Должно быть, именно его он и услышал во сне, а мозг, уставший после тревожного дня, сыграл с ним злую шутку. Марк вытер пот со лба и немного успокоился. Но ощущение, что в комнате кто-то есть, не покидало.

Мальчик покосился в сторону и медленно повернулся. Силуэт! В длинном чёрном плаще, будто сотканном из тени. Два бледных огонька поблёскивали там, где должна быть голова. Марк почувствовал, как сердце застучало в груди. Нет, этого не может быть…

Он осторожно приподнялся. Как только ракурс поменялся, всё стало понятно. Уличный фонарь заглядывал в комнату и натыкался на шкаф, за которым образовалась треугольная тень. Зеркало, оказавшееся в этой тени, должно быть, отражало какой-то блестящий предмет. Стоило подойти к нему – видение окончательно рассеялось. Марк так и не понял, что это были за отблески.

Поворочавшись под одеялом и как следует отдубасив подушку, Марк опять закрыл глаза и постарался ни о чём не думать. Уже засыпая, он снова расслышал чей-то шёпот. На этот раз – тёплый и обволакивающий, как молоко с мёдом.

– Устроили тут, – прошептал женский голос. – Спи, малыш. Теперь ты дома.

Стало спокойно и почему-то грустно. Точь-в‑точь как в детстве, когда смотрел мультфильм про собаку, спасшую мальчика-хозяина на реке, но умершую от переохлаждения. Вроде и знаешь, что всё это не взаправду, но всё равно горько на душе.

Под одеялом было сонно и тепло. Наверное, это мама, как раньше, пришла погладить его по голове. Чья-то лёгкая рука коснулась его волос. Марк заснул совершенно умиротворённым, под убаюкивающее бормотание, слова которого даже не мог разобрать.

Пепел и стон. Ложь – это спор.

Лучше скажи, чей это дом.

Шорох в ночи: память, молчи!

Каждому здесь нужен ответ.

Алый рассвет. Чёрный гонец.

Выберет свет сын как отец.

Глава 6

Беспокойная ночь

Гладкая, чуть помутневшая от времени поверхность отливала ртутью и серебром. В зеркале отражалась почти вся комната: угол шкафа, стол с лампой, кровать, в ногах которой комком лежало тёмно-зелёное покрывало.

Мальчик спал неспокойно, то скидывая тёплое одеяло, то укутываясь снова. Но вокруг было тихо. Лишь однажды щёлкнула задвижка на форточке, пропуская в комнату лёгкое дуновение ветра. Зеркало знало: в этом нет ничего плохого. Со сквозняками в «Полярной звезде» невозможно бороться.

Ночь убаюкала старый дом, накрыла тёплым ватным одеялом тишины. Мальчик перестал метаться во сне. Складка на его лбу расправилась, дыхание выровнялось.

Но вдруг что-то изменилось. Ночная тьма начала клубиться, будто оживая. Из-под двери потянулись серые щупальца, постепенно заполняя комнату.

Поверхность зеркала начало затягивать инеем. По ту сторону раздался глухой, недоступный человеческому уху удар. За ним ещё один. И ещё.

На стекле появилась трещина. Удар – и она начала быстро разрастаться. Послышался треск, зеркало лопнуло и осыпалось.

Марк с ужасом вскочил, толком не понимая, что случилось.

Что-то не так! Что-то не то!

К горлу подступил ком, сон мгновенно улетучился, сердце заколотилось.

Зеркало! Разбито! Осколки валяются на полу. А из-под двери в комнату проникает дым.

Пожар!

Марк вскочил с постели и бросился к двери. Коридор затягивало дымом.

В памяти мгновенно заплясали огоньки огнедышащего монстра, что за считаные минуты сожрал их старую квартиру в Смоленске.

– Мама! – крикнул он и бросился в соседнюю комнату.

Глаза слезились, дышалось с трудом. Отблески пламени плясали дальше по коридору, но путь к египетской лестнице был свободен. Марк в три прыжка преодолел расстояние до маминой комнаты.

Заперто. Он забарабанил в дверь. Ручка – странная ручка, похожая на птицу – не поддавалась. Её будто намертво заклинило.

– Ну, пожалуйста! – пробормотал он. – Пожалуйста! Пожалуйста!

Глаза слезились. Наверное, от дыма. Дверь внезапно распахнулась, и Марк влетел в комнату, едва не потеряв равновесие.

– Просыпайся! Скорее! Пожар!

Он схватил оставленную на спинке кровати кружевную шаль и выскочил в коридор. Марина в пижаме бросилась за ним.

На лестнице уже звучали торопливые шаги. С верхних этажей спускались Граф, Тихон Ефимович, Мадам и Ник.

На первом этаже ещё не было дыма. Постояльцы столпились у гардероба. На крючках рядом с вечно дежурившим фартуком неизвестного садовника уже ждала верхняя одежда.

– Что случилось? Кто-нибудь мне объяснит? – Мадам даже среди ночи выглядела элегантно: седые волосы заплетены в длинную, тонкую косу, из-под шёлкового бордового халата высовывались носики расшитых бисером бархатных тапочек.

– Меня разбудил Николай, – Граф натянул пальто поверх полосатой пижамы. – Я, признаться, подумал, что его опять обижают.

Ник помог Мадам сунуть руки в рукава пальто. Его пальцы и одежда были перемазаны краской.

– Я работал над картиной и почувствовал дым.

– Нужно вызвать пожарных! – Марк сунул маме кружевную шаль, которую, сам не зная зачем, захватил из её комнаты.

– Без вас разберутся, молодой человек, – Мадам затянула пояс и воинственным движением вытащила из-под пальто седую косу.

– Ох, дела… – Тихон Ефимович по-совиному крутил головой. Взгляд его остановился на одной из картин. – Жалость-то какая. Сгорит ваш музэй.

– Поспешим, поспешим, – Граф начал подталкивать всех к выходу.

– Погодите! – вспомнил Марк. – А ещё один жилец?

– Ты о чём? – удивился Ник.

– Комната двадцать пять, там…

– Помилуй! – перебила его Мадам. – Семь лет как в кабинете никого нет.

Вшестером они высыпали на улицу и уставились на особняк. В крайних окнах второго этажа плясали яркие всполохи. Горело в холле с шахматным