Читать книгу - "Тайны «Полярной звезды» - Анна Александровна Хотеева"

непривычным после долгого пребывания в темноте светом. Должно быть, мама внизу наконец нашла нужный выключатель.

Всё ещё щурясь, Марк сделал несколько неуверенных шагов и тут же наткнулся на шахматный столик. Фигурки с грохотом посыпались на пол. Марк инстинктивно поймал одну на лету – король.

– Повезло тебе…

Он вернул фигурку на место, присел, чтобы собрать остальные, и замер. Из рассохшейся ножки стола торчало ещё одно павлинье перо.

Но долго удивляться не пришлось. Снизу послышался голос матери.

– Марк! Спустись, пожалуйста, сюда.

В её голосе не было страха, угрозы или приказа, но что-то заставило Марка похолодеть и броситься к лестнице.

Глава 4

«Полярная звезда»

Марк лихо сбежал вниз, перескакивая через ступени. Белая мраморная лестница с красным ковром выглядела торжественно. Столбики под перилами напоминали греческие колонны. Но Марку было не до красоты. Он перемахнул две последние ступени и шумно спрыгнул на пол. Старый паркет недовольно ухнул под ногами.

Коридор украшали старомодные настенные светильники в форме свечей. Их тёплое сияние изменило дом до неузнаваемости. Стены уже не представлялись пыльными и облупленными. Портреты в деревянных рамах выглядели куда более дружелюбно. То, что в темноте Марк принял за рухлядь, оказалось вполне крепкой, хоть и устаревшей мебелью.

Марина стояла чуть в стороне от лестницы, на пороге хорошо освещённой комнаты с золотистыми, в бледный цветочек обоями. Марк был уверен, что ещё несколько минут назад на этом месте он видел заколоченный проход. Но, вероятно, они с мамой просто заблудились в темноте.

В насторожённой позе Марины было что-то от провинившейся ученицы, которую распекает строгий классный руководитель.

– Мам?..

Она обернулась, но не успела ответить. Из глубины комнаты раздался женский голос с лёгким акцентом.

– Наконец-то и вы снизошли до нас, молодой человек.

Марк снова почувствовал озноб, но на этот раз сквозняки были ни при чём. До настоящего момента он был уверен, что на первом этаже никого нет.

Сейчас же он стоял в огромной и торжественной комнате: светлые стены с золочёными канделябрами, старинные картины, огромные расписные вазы, белые чехлы на мебели, рояль в дальнем углу, две пальмы в кадках. В таких помещениях можно давать балы, если бы не огромный – как минимум на двадцать персон – стол посередине.

За ним сидели трое. Похожая на щуку высокая худая мадам в элегантном тёмно-фиолетовом платье. Седые волосы собраны в строгий пучок, в ушах – крупные серьги с кроваво-красными камнями, на шее – жемчужное ожерелье, а поверх него очки на золотой цепочке.

Слева от Мадам, вздёрнув плечи, сидел высокий молодой человек и исподлобья, со смесью любопытства и тревоги, поглядывал на вошедших.

В центре стола красовался огромный букет оранжевых цветов, и Марк не смог как следует рассмотреть человека в коричневом костюме, который сидел справа от Мадам. Вокруг выстроились закуски на белых тарелках с золотистой окантовкой. Горячее томилось под белым фарфоровым колпаком. Хрустальные бокалы ждали, когда в них нальют напитки.

«Когда это они успели прийти и тут рассесться? – подумал Марк, осматривая незнакомцев. – Или они всё это время торчали в темноте, дожидаясь, пока их найдут?»

Мадам тоже беззастенчиво разглядывала мальчика. Марк был уверен, что от неё не укрылась ни одна деталь: ни старый растянутый свитер, ни потёртые мешковатые джинсы, ни вопиюще грязные кроссовки.

– Проходите, прошу, – сказала она осторожно, будто боясь подавиться словами.

Судя по выражению лица, Мадам никогда никого ни о чём не просила, и уж тем более не желала, чтобы Марк проходил в столовую в столь неподобающем виде.

Старые часы где-то в комнате громко тикали, ожидая, что будет дальше. Мужчина в коричневом костюме громко хлопнул в ладоши, то ли ожидая скорого начала ужина, то ли от избытка чувств. Марк по-прежнему не мог видеть его лица. Обзор закрывал букет. А сделать лишний шаг под пристальным взглядом Мадам мальчик почему-то не решался.

– Что ж, – Мадам снова окатила презрением вошедших. – Я так понимаю, вы новые хозяева дома. Очень… – она сделала паузу, будто вдруг забыла все русские слова, и фраза повисла в воздухе.

– Да, мы… Я… – Марина суетливо полезла в сумку, но вспомнила, что письмо от нотариуса осталось в рюкзаке Марка. Не придумав ничего лучше, она достала паспорт. – Меня зовут Марина. Волкова. А это Марк.

Она по-ученически протянула Мадам паспорт, но та лишь фыркнула.

– Конечно, вы Волковы! – женщина кивнула на папку, лежащую на столе. – Здесь все документы на дом.

– Значит… это не шутка?

– Неужели я похожа на клоуна? – Мадам снова недовольно поджала губы. – В папке выписка из Росреестра и всё, что вам может пригодиться.

Букву «р» женщина говорила своеобразно. «Должно быть, француженка», – догадался Марк.

– Ой! Нужно позвать Тихона Ефимовича, – вспомнила Марина. – Марк, сбегай, пожалуйста.

Мальчик кивнул и не смог сдержать довольной ухмылки, заметив, как Мадам поджала губы. «Съела, старая щука? – подумал он. – С нами нотариус. Он разберётся, кто вы такие».

Тот, кому была доверена столь ответственная миссия, по-прежнему мирно дремал в кресле у торшера, где Волковы его оставили. Его не побеспокоил ни внезапно загоревшийся по всему дому свет, ни голоса за стеной.

– Тихон Ефимыч… – Марк ткнул мужчину в плечо. – Тихон Ефимович, проснитесь…

Старик громко всхрапнул, и кто-то рассмеялся за спиной у Марка. Мальчик обернулся, но никого не увидел. Через секунду он уже забыл об этом тоненьком, словно отдалённый колокольчик, смехе. Тем более что нотариус вдруг наморщил нос и хлопнул себя по уху, будто кто-то пощекотал его пером.

– Что? Приехали? – старик сонно уставился на Марка.

– Приехали… Причём давно. Пойдёмте.

Нотариус растерянно огляделся, с трудом вспоминая, как он здесь оказался, и пошёл за Марком.

Когда они вошли в столовую, молодой человек за столом поднялся, чтобы пожать гостю руку, но светильник справа от него вдруг погас. Это незначительное происшествие заставило парня вздрогнуть. Он быстро вернулся на место, ссутулился и спрятал ладони подмышки.

– Всё хорошо, Николя? – Мадам вопросительно посмотрела на нервного парня.

– Да-да. Просто свет…

– Старая проводка, – Мадам повернулась к Волковым и бросила оценивающий взгляд на третьего вошедшего. – Не знала, что вы будете… с кем-то.

– Тихон Ефимович Смирницкий, нотариус, – представился гость. – А вы?..

– Николай, – сказал нервный парень. – Но лучше просто Ник.

– Вы, должно быть, устали с дороги? – Мадам указала на свободный стул напротив себя. – Прошу за стол, пожалуйста, располагайтесь.

Нотариус присел и огляделся. Золочёные подсвечники, рояль, старинные картины… Всё это произвело на Тихона Ефимовича самое приятное впечатление.

– А вы что же? – Мадам повернулась к Волковым. – Садитесь.

Марк скрипнул зубами. Почему в присутствии этой женщины он чувствует себя гостем в собственном доме. Это же его дом? Или нет?..

Словно прочитав его мысли, Мадам обратилась к нотариусу.

– Будьте уверены, все формальности соблюдены. Дом зарегистрирован на Марка Аркадьевича Волкова.

– Да, но я хотела спросить…

Мадам взглянула на Марину так, как посмотрела бы на внезапно заговорившую мышь.

– Не думаю, что вопросы сейчас уместны. Дом ваш. Вы хозяева. Точка. А теперь позвольте, я расскажу вам правила. Для начала вы должны знать, что это старинное здание, построенное во второй половине восемнадцатого века архитектором Комаровым и перестроенное в начале двадцатого века архитектором Блюмом.

Мадам повысила голос, заметив, что вместо того, чтобы слушать, Марк пытается заговорить с Тихоном Ефимовичем.

– Здесь не прыгают по лестницам, – продолжила она, – не переставляют мебель и не бросают вещи на пол! Фартук садовника должен висеть в положенном и оговорённом со всеми жильцами месте. Остальную одежду убирают в скрытый гардероб…

– Куда убирают? – переспросил Марк. Мадам бросила на него испепеляющий взгляд и не удостоила ответом.

– Здесь не разгуливают в грязной обуви, – грозно продолжила она, – и никогда – слышите? – никогда не оставляют свечи непотушенными. Если, разумеется, вы не хотите испечься заживо.

Каждое её слово будто хлестало Марка по щекам. Услышав про свечи, он и вовсе похолодел, кое о чём вспомнив. Но, кажется, пока претензии Мадам в его адрес закончились, и она переключилась на Марину. О ней француженка, похоже, была ничуть не лучшего мнения.

– Мы не приходим в столовую в уличном плаще! И волосы желательно собрать в более уместную причёску. Ужин ровно в семь! И здесь никто не опаздывает!

– Но…

– Никто! – подняла костлявый палец Мадам. – Это правила отеля, которые, ma chère[1], были составлены в тысяча девятьсот двенадцатом году, и не нам с вами их нарушать. Ванна и…

– Простите, – вмешалась Марина, и Мадам снова окатила её